Они стояли тут с утра, мокли вместе со своими мохнатыми низкорослыми лошадьми на пронизывающем ветру и терпели уже давно ставший привычным голод. Ждали – потому что такие же вот гладкие и важные господа пообещали, что именно сегодня прибудет зерно для хлебных ссуд[82]. Неужели дождались?..
Когда же новоприбывшие спешились, оставив своих жеребцов на попечение еще одного, непонятно откуда выскочившего господинчика, и прошли в привокзальный ресторан, по толпе возчиков поплыла, расходясь словно бы волнами, тягучая неприязнь и недоумение.
А еще тихие матерки, скрашивающие долгое и тоскливое ожидание. Стоять было все труднее, вернуться же обратно по своим общинам, да еще с пустыми телегами… И так уже половина изб с голыми крышами стоит – солома, бывшая на них, пошла на корм домашней скотине и четвероногим товарищам. А их хозяева все запасы желудей и лебеды съели, кое-кто же и семенное зерно в котел спустил, причем подчистую. А эти!.. Воистину сытый голодного не разумеет…
– Добрый вечер, Александр Яковлевич.
Геннадий Лунев появление работодателя пропустил, занятый разглядыванием веселящейся компании в центре зала, – зато двое его телохранителей оказались на высоте, вовремя заметив самое главное начальство.
– Добрый. Докладывайте.
Слегка осунувшееся лицо и легкие тени под глазами молчаливо свидетельствовали о том, что последние неделю-две князь Агренев спал очень мало. А нейтрально-сухой тон, вкупе с властными манерами, отчетливо намекал на то, что его сиятельство не в духе. Причем давно и сильно.
– К настоящему времени организовано семьдесят пять столовых, всех приписанных к ним кормим два раза в день. Еще сорок – шестьдесят будет развернуто в самое ближайшее время. Кхм, если только выправится ситуация с зерном.
Хватило одного взгляда, чтобы Лунев-младший заторопился с пояснениями:
– На станциях неразбериха и затор, все стараются протолкнуть свои грузы вперед остальных – особенно представители земства и частные благотворительные организации. Вдобавок хлебные барышники позволяют себе подсыпать в зерно разные пустые добавки, подсовывать гниль, завышать цену, и приходится постоянно проверять…
Взрыв смеха, донесшийся из центра зала, ненадолго отвлек внимание оружейного магната от собеседника – чему последний был только рад.
До чего же давящий и пронизывающий взгляд! Весь оставшийся доклад он был вынужден постоянно себя одергивать – потому что его тело словно бы само по себе стремилось встать и вытянуться по стойке «смирно».
