"
"Промокнув пару вылетевших изо рта капелек все тем же белоснежным платком (пятнышки вина отчего-то показались ему следами крови), глава клана Луневых очень строго поинтересовался у отпрыска – кто именно надоумил его задать сей странный и очень опасный вопрос? Тот с отчетливым недоумением ответил, что никто. Да и вообще, он всего лишь хотел прояснить для себя дальнейшие перспективы. Мало ли что там и как с его сиятельством приключится? А ему ОЧЕНЬ нравится его нынешнее положение и весьма нервирует сама мысль таковое внезапно потерять.
– Ты уверен, что это просто интерес, причем именно ТВОЙ?
– Абсолютно! А в чем, собственно?..
– Позже. Скажи, сын, ты спрашивал об этом у кого-нибудь еще? Подумай хорошо. Точно? И не интересуйся. Никогда! А если кто-то все же попытается навести через тебя какие-то справки, ты должен немедленно известить меня. Или Григория Дмитрича Долгина. Или Аристарха Петровича.
Не-за-медлительно! Потому что это могут быть как недружественные происки конкурентов, так и негласная проверка на лояльность.
– Но?.. Я все понял, отец.
– Хорошо бы.
Немного помассировав виски, Вениамин Ильич заметно понизил голос:
– Чтобы у тебя не было лишних искушений узнавать все самому. Официальным наследником состояния князя считается его родная тетя Татьяна Львовна Лыкова. Но это не совсем так, и у Александра Яковлевича совершенно точно есть наследник его крови.
Вот только судьба тех, кто попытается разыскать этого ребенка против воли отца, будет… весьма незавидна. Зная нашего работодателя так, как знаю его я, не приходится и сомневаться – на том пути уже давно расставлены капканы и ловушки, и даже легкий интерес смертельно опасен. Достаточно ли ясно я выразился?..
Впечатленный как голосом, так и необычайно серьезным выражением лица батюшки, младший Лунев четко кивнул:
– Да, папа.
– Я на тебя надеюсь, сын. Ох!
Покинув кресло, хозяин дома легонько потянулся.
– Думаю, уже можно спускаться к ужину. Идем?
Глава 9
В отличие от своих более молодых конкурентов, в старейшем кабаре Парижа «Элизе Монмартр» никогда не было проблем вроде неполного зала и прочей чепухи – потому что с самого своего открытия сей приют красоты и веселья служил местом отдохновения целым династиям парижан.
