О том, где его искать, сотник предупредил бояр, стороживших Разрядный приказ. Сам боярин был суров – даже веснушки казались строгими и серьезными, – одет в кольчугу панцирного плетения. Рыжие волосы исчезли, бритую голову укрывала мягкая тафья, расшитая бисерными крестиками. Ратник неторопливо ел гречневую кашу с изюмом и салом, а положенная на стол сабля отпугивала от него прочих посетителей."
"Жестом оставив отца и его холопов у дверей, Зверев прошел через трапезную и уселся на скамью возле опричника, отстегнул и положил свою саблю рядом с его.
– Здрав будь, Константин Дмитриевич, – расстегнул ворот налатника Андрей. – Скажи мне что-нибудь хорошее.
– Мало хорошего, княже, – вздохнул сотник. – Государь плох…
– Про то ведаю. Но каков ныне ты, Константин Дмитриевич? Чью сторону намерен принять?
– Я государю Иоанну Васильевичу крест целовал, я ему до конца и верен. Иных клятв не давал.
– Понятно, – сделал вывод Зверев. – Значит, сыну царя, царевичу Дмитрию, продолжателю рода Рюриковичей, ты в верности клясться не стал.
Хотя государь этого от всех своих бояр потребовал.
Сотник опустил ложку, вздохнул:
– Тебе легко попрекать, Андрей Васильевич. Ты князь. У тебя половина друзей при царских особах состоит, а другая половина свиты тебе родичами приходится. У тебя завсегда заступники найдутся, хоть и сам государь на тебя разгневается. А что я? Коли властителя разозлю, он и меня, и весь род мой сотрет, ан никто сего и не заметит. Ныне все князя Владимира Андреевича царем будущим называют.
Бояре думные то же говорят. Средь бояр моих в сотне почти все за него горою стоят. Он честен, молод, умен. Жалованье разом за три года заплатил. Все его любят и на стол хотят. Куда мне супротив мира идти? Сомнут вмиг, и не вспомнит никто.
– Куда? – Зверев пригладил свою, пока еще скромную бородку. – Я тебе скажу куда. Помнишь удел, что государь тебе у Свияги пожаловал? Так вот не будет тебе удела. Князь Старицкий в смуте покоренные земли не удержит, османы их приберут. Помнишь, как крепость снаряжал, как оборону готовил, как государь тебе в глаза смотрел и за службу благодарил? Как ты воеводой стал, а потом и до сотника возвысился, одного из десяти избранных, что токмо царя слушают и в любой миг к нему за приказом входить могут.
Помнишь? Так забудь. Не возвышал тебя Старицкий, в глаза не смотрел, службы не видел. Не знает он тебя, боярин Поливанов. Для него ты никто, и звать тебя никак. У Владимира Андреевича своих избранников в достатке.
