Жизнь неторопливо текла чередом и сама, без вмешательства князя, потихоньку решала многие его проблемы."
"Две коровы от князя и кое-какая добыча, взятая в татарском остроге, – все это заметно повысило благополучие холопов и несколько возродило в молодых смердах интерес к ратной службе. Разумеется, приходившие к Андрею ребята знали, что половина служивых вернулись из похода мертвыми; но так уж устроен человек, что не склонен причислять себя к тем, кому не повезет. Мало-помалу в дружине добавилось еще два десятка парней.
Вместе с выздоровевшими ранее и уцелевшими под Казанью, под рукой князя Сакульского оказалось даже не полста, а шестьдесят холопов – хоть сейчас к корельскому воеводе на смотр выводи. Работники с корабельной верфи поделились прибытком, изрядно упрочив княжескую казну, житель хутора Ярви на берегу озера навострился заводить под лед ставни и теперь регулярно привозил оброк отборными судаками, сазанами и форелью.
Однако после того, как селяне отгуляли Рождество, покой уже не радовал, а начал досаждать привыкшему к бурной жизни князю.
Скукота вызывала в нем нутряную боль, которая подталкивала затеять какую-нибудь глупость. Или на крайний случай – сотворить что-нибудь хорошее.
– Поля, скажи, тебе нравится Москва? – как-то вечером, в день Васильевой коляды[74] спросил он баловавшуюся с бисером супругу.
– Вестимо, нравится, – тут же согласилась княгиня. – Токмо я была там лишь раз, малой девочкой. Не помню ничего.
– Как же тебе нравится, коли не помнишь? – рассмеялся Андрей.
– Так ведь стольный город. Про него многие мне сказывали. Купола золотые, стены каменные, дворцы красные. Краше нигде во всей Руси нет.
– Не помню, я тебе сказывал, что один из этих дворцов – твой?
– Как мой? – От неожиданности женщина едва не рассыпала бисер, которым вышивала кожаный кошелек. – Не помню я такого совсем.
– Правда? – настала очередь удивиться Звереву. – Государь его тебе еще позапрошлым летом пожаловал.
– Мне? За что?
– За мои заслуги, – скромно сообщил Андрей.
– Жена ты мне или нет? Значит, все мое – оно и твое.
– А он… – неуверенно царапнула иголкой по кошельку княгиня. – Он большой?
– Государь?
– Дворец! – недовольно фыркнула жена.
– Как тебе сказать… – Зверев развел руки в стороны, потом вверх-вниз, чуть покрутился и махнул рукой: – Рази объяснишь? Коли интересно – собираться надобно да ехать смотреть.
– В Москву?! – Княгиня-матушка взвизгнула, как девчонка, и кинулась к нему на шею.
