Андрей вскинул свой щит наполовину выше прочих, закрывая противнику обзор, ударил его «капельку» понизу левой ногой, надеясь, что верх откачнется вперед, попытался уколоть – но никуда не попал.
Тут стена справа чуть разошлась, в образовавшейся щели сверкнул клинок. Сталь скользнула по броне на животе Андрея и жестко впилась в бок князю Воротынскому, пробив несколько кольчужных колец. Зверев резко опустил саблю и успел срубить кисть руки, всем весом толкнул край «капли», снизу вверх уколол безрукого ногайца в грудь и откинулся назад, повисая на щите рядом.
Тот пошел вниз, кто-то из своих тут же рубанул открывшегося наемника. Зверев, вытянув руку как можно дальше, пырнул третьего. Его резанули поперек груди – но бахтерец выдержал. А вот стеганный проволокой халат от ответного удара расползся, белая вата тут же начала напитываться кровью.
Строй раскололся, и бояре споро добили слабых в одиночных схватках степняков. Однако битва еще только начиналась.
– Та-ата-ары! – громко предупредил боярин Выродков.
От ворот к русской пешей полусотне неслась полусотня конная, с опущенными пиками. Все ногайцы – в железных нагрудниках и плоских мисюрках с бармицами. Теперь уже боярские дети сбились в плотный бронированный кулак. Будь у них в руках копья – конница только зубы о такой обломает. Но свита воеводы прогуливалась за князем с одними саблями.
– Кажется, сегодня Господь решил прибрать меня к себе, – пробормотал Андрей.
– Видать, у него накопилась масса вопросов.
Конница налетела. Князь Сакульский принял удар копья на щит, дернул его вверх и нижним краем вперед, чтобы пика прошла над ним, чикнул снизу клинком проносящуюся конскую голову. От страшного удара лошадиной груди в лицо он на миг потерял сознание. Очнулся уже падая, но успел восстановить равновесие и каким-то наитием догадался перекинуть щит на спину. Тут же ощутил новый страшный удар, от которого несколько шагов скользил вперед, сперва по конской туше, потом по залитой кровью траве.
Торопливо поддернул ноги: копыто встанет – и ты калека. Поднялся на корточки, рубанул конские конечности слева, справа, снова слева, вогнал саблю под полу стеганого халата падающему ногайцу, забрал его щит, выпрямился – и тут же схлопотал удар по голове. Остроконечный шлем отвел саблю на край щита – она так и засела в дереве, а хозяин клинка таинственно исчез.
