Гибли – но продолжали твердо стоять на своих местах. Только поэтому казанские клятвопреступники не опрокинули их в один момент, а медленно прорубались сквозь тонкий строй, теряя людей и драгоценные минуты.
– По места-ам!
Наконец-то добравшись до своих пищалей, стрельцы торопливо зажигали фитили, вставляли их в замки, закрепляли над полками.
– Порох, порох подсыпать не забудьте! В ряды становись!
Под копыта татарских коней падали уже последние защитники обоза, сверкающие доспехи растворялись на фоне стены темных халатов.
Наконец разбойничья масса хлынула вперед широким неудержимым потоком.
– Приготовились! Я первый! Пахом, рядом встань, на случай осечки. Целься!
Линия из трехсот человек вскинула пищали, направив их на врага. Триста метров… Двести пятьдесят… Двести…"
"– Огонь! – Зверев нажал на спуск, и пищаль с оглушительным грохотом толкнула его в плечо. Всего мгновением позже дружным эхом вдарили все остальные стволы. – Садись!
Андрей опустился на колено, только сейчас вспомнив, что в суете не забрал из повозки бердыш.
Над самой головой грохнул новый залп, все пространство впереди заволокло густым белым дымом. Не различить было даже телеги, что стояла на расстоянии вытянутой руки.
Новый залп ударил по ушам, и дым стал таким густым – кончика носа не различить.
Залп! Какая разница, видно что-то или нет? Стрельцы знали, в каком направлении враг, а ставить прицелы на стволы все равно еще никто не придумал.
Картечь по восемь-девять крупнокалиберных пуль на ствол и в тумане кого-нибудь да найдет.
Залп!
– Пятый, – пробормотал князь и понял, что не слышит сам себя. Он выпрямился и вытянул из ножен саблю, благо она была на поясе, а не в телеге.
Минута проходила за минутой, тишина походила на зияющую пропасть неизвестности. Поди угадай – это все звуки смолкли вокруг или он оглох до того, что не слышит надвигающегося топота?
Еще несколько минут – порывы ветра наконец-то разметали густой тяжелый дым.
Стрельцы увидели перед собой поле, на котором толстым слоем лежали вперемешку люди и лошади. Кто-то из татар еще пытался встать, кто-то отползал к лесу, кто-то в ярости лупил прижавшего его к земле мертвого коня – это уже не имело значения. Дружные залпы пятнадцати тысяч стрельцов превратили тридцатитысячную армию Япанчи в ничто. Ее больше не существовало.
