– Я знаю, что князь Андрей Курбский хочет государю изменить и трон его занять!
– С чего ты это взял, друг мой?
– А разве он не имеет прав на трон?
– Имеет, – согласился Иван Юрьевич. – Курбские – прямые потомки Рюрика и Святого равноапостольного князя Владимира, причем по старшей линии, тогда как государь наш – по младшей. Так что из этого?
– Он хочет занять трон! Разве непонятно?
– Эка хватанул! – покачал головой боярин Кошкин. – А рази ты не знаешь, что друг твой, Михайло Воротынский тоже от князей Рюрика и Гостомысла род свой ведет и с царем нашим по знатности в ровнях ходит? Али что Шуйские от старшего сына Александра Невского происходят, а государь – от младшего? А князья Пожарские есть отрасль князей Стародубских, происходивших от великого князя Всеволода Юрьевича Большое Гнездо? Князья Трубецкие тоже род от Рюрика считают.
А еще есть князья Сицкие, Ростовские, Телятевские, и каждый себя знатнее Иоанна мнит. В Москве я один, почитай, на трон права показать не могу.
Так что из того? Всех их на дыбу, что ли, вешать? Князей родовитых много, да государь у нас один. И князья сии клятву на верность ему принесли, пред Господом нашим служить Иоанну верой и правдой поклялись! Рази они солгать могут? Сбирайся, друг мой, не томи.
– Позволь мне хоть к причастию перед отъездом сходить! Я же ничего не успел в Москве. А теперь опять на две недели в дорогу! Светло еще, боярин. Успею.
– Ну коли быстро, то сходи. Моя лошадь во дворе под седлом.
На ней скачи. Быстрее обернешься…
Уже через пять минут князь Сакульский спешился у храма Успения, подманил к себе сводню, сунул ей серебряную фляжку:
– Передашь, чтобы мужу в вино зелье вылила. Тогда все пойдет, как нам хочется. А меня Иоанн из Москвы отсылает… Даже стражу приставил. Придется ехать. Черт! В общем, передай от меня…
– А для жены? – тихо поинтересовалась Ксения. – Ей отраву уже сварил?
– С ума сошла? – стрельнул глазами по сторонам князь. – Такие речи на улице ведешь.
Все, меня боярин Кошкин ждет – выпроваживать. Друг-то он друг, а не выполнишь указа… В общем, я поскакал.
Зима уже прочно вступила в свои права: сыпала снегом, выла вьюгой, кружила поземкой, застилала глаза и дороги, сковала все реки и болота крепкими прочными панцирями. Князь Сакульский ехал по зимнику не торопясь, обычным широким шагом. Куда ему теперь было торопиться? В Москву путь заказан, пока милость царская не вернется.
