Князь Петр Шаховской для врагов русских смертоносен, и ты тоже опасен, как сама смерть. Вот выпьет Петр Ильич настоечку на твоих корешках – и не будет больше на Руси храброго воеводы… – Андрей еще раз постучал рукоятью по губам. – Не будет воеводы… И что же нам тогда делать?
Цикута молчала. Ей было хорошо: она вся ушла под землю и теперь спала, без всяких мыслей и сомнений. А вот князю Сакульскому нужно было что-то выбрать. Выбрать между жизнью воеводы, слезами его жены и… И своей совестью.
– Черт, ну почему все всегда так сложно? Нет бы ей женой князя Курбского быть или польского шляхтича! Этих прикончить – рука не дрогнет.
Так ведь нет, за воеводой она. Причем за хорошим… Убить – грех. Не убить – все равно плохо. Зар-раза! – Князь взмахнул косарем, срубив цикуту под самый корешок. – Старый ревнивый мракобес! Сам не может и другим…
Андрей осекся, поймав за хвост шальную мысль.
– Ревнивый! А почему бы его от ревности не отучить? Он тогда от Людмилы и отвяжется. Будет относиться к ее… Хотя почему ревность? Сделаю для него отворотное зелье, и будут ему Людмилины выходки вообще – по полному барабану! – Зверев рассмеялся удачной мысли, вскочил, поцеловал Аргамака в нос и запрыгнул в седло: – А ну, помчались!
Все, что ему было нужно, так это ромашка, лютик и лохматый, точно шмель, луговой прострел, больше известный знахарям как сон-трава.
И хотя на улице стояла зима, он отлично знал, где можно эти травки найти. Они ведь на каждой поляне растут! А то, что растет по полянам, в этом веке крестьяне имели привычку запасать.
"
"На дворе дьяка Кошкина он бросил поводья подворнику, весело ему подмигнул и спросил:
– Где тут у боярина сеновал?
– Знамо где. Над хлевом. Вона, и дверца открыта.
– Отлично. Тогда я туда. И до заката попрошу не беспокоить!
Найти травку, приготовить отвар и накрепко его заговорить заняло у Зверева всего три часа. А еще два он потратил на то, чтобы найти на торгу маленькую серебряную фляжечку с изящной чеканкой на боку и притертой янтарной пробкой – не в бурдюке же княгине зелье отдавать! Теперь осталось только вручить колдовское снадобье по назначению, и за безопасность Людмилы он мог быть спокоен, пусть даже князь Шаховской застукает их обоих в постели.
Хотя нет. Если застанет в постели… все равно мало не покажется.
Со сладкими мечтаниями о будущем он заснул – проснулся же от грубой встряски:
– Андрей Васильевич, поднимайся! Государь о возвращении твоем прослышал. Разгневался страшно, к себе зовет.
