– Как знаете… Но все они в любой миг в вашей власти, коли пожелаете немного сладостей. Я же пойду, уважаемые. Темнеет. Пора спать.
Хан поднялся, спустился вперед, взял невольницу помоложе за волосы и потащил к юрте. Габдула снова взмахнул кнутом – ближняя к нему девушка вскрикнула, опрокинулась на спину. Татарин склонился над ней. Оставшиеся стоять пленницы попятились, но к ним уже тянулись похотливые лапы хозяев.
Андрей отвернулся, рывком встал:
– Пора и мне. Идешь, Иван Григорьевич?
– Как же это, Андрей Васильевич? – нагнав князя, зашептал ему в затылок боярин.
– Надо сделать что-то… сделать…
– А ты заметил, что, кроме князя, никто из татар не пил? – не оборачиваясь, так же тихо ответил Зверев. – Они сильнее, их больше, они настороже. Мы тут только головы ради чести своей сложить можем, и ничего более. А дело государево еще не исполнено. Надеюсь, они на нас ночью не кинутся. Им ведь тоже кровь свою зазря лить неохота. Брать с нас нечего, а легко мы не дадимся. Должны понимать.
– Но надо же сделать что-то, Андрей Васильевич? Как же… Нужно что-то сделать!
– Прояви толерантность.
– Чего? – не понял боярин Выродков.
– Смирись. Терпи. Улыбайся. Делай вид, что все хорошо. И моли Бога за то, что среди этих несчастных нет твоей сестры или дочери. Потому как все равно пришлось бы терпеть надругательство над ними. Ложись, Иван Григорьевич, закрой глаза и заткни уши. Попытайся уснуть.
* * *Утром никаких невольниц уже не было. Хотелось бы верить, что все увиденное – дурной сон, однако семь очагов остались на своих местах, в двух из них рабы растапливали огонь.
Скоро для татар будет готов сытный завтрак.
– А вот мне чего-то есть совсем не хочется, – заметил Зверев, глядя на синее небо над головой. – Сейчас бы в дорогу. А, Иван Григорьевич? Может, пойдешь, распрощаешься с нашим гостеприимным хозяином? У кого еще, кроме тебя, это получится? А мы пока коней оседлаем.
– Попытаюсь, – угрюмо ответил боярин, скривился и пошел к юртам.
– Княже… – тихо окликнул Зверева молодой холоп. – Княже, снизойди до беды человеческой…
– Что тебе?
– Там… Там девочка у конюшни, загоны чистит.
Выкупить ее просит.
– У меня на всех серебра не хватит. Вас, что ли, вместо нее продавать? Ступай, дело свое делай.
Не успел отойти один мальчишка, как вскорости рядом встал другой:
– Княже, там пленник русский, православный. Выкупить просит. Тяжко, молвит, здесь. Долго не проживет.
– Вместо него останешься? А хоть бы и остался, все едино не соглашусь. Ступай, в дорогу собирайся.
