"
"Пахом перемахнул стол, кидаясь на помощь воспитаннику, ему наперехват прыгнули холопы Калединова. Илья с Изей побежали вокруг стола. Андрей попытался ударить сверху, но клинки столкнулись, и боярин подступил, толкнул его в грудь, попытался ударить эфесом в висок. Зверев увернулся, рубанул поперек груди. Сталь опять звякнула о сталь. Хозяин усадьбы, отпарировав саблю, взмахнул своей, метясь гостю в висок. Князь поднырнул, упал на колено и снизу вверх прямым выпадом почти на всю длину вогнал клинок душегубу в грудь:
– Все!
Драка, что кипела между холопами, замерла.
Все смотрели на охнувшего от боли боярина Калединова. Тот отступил, покачнулся. Со свистом втянул воздух:
– Вот, проклятие! Зачем же ты так, княже?
Андрей выдернул клинок, выпрямился, дожидаясь, пока враг рухнет на пол. Но душегуб лишь отряхнул ферязь в том месте, куда вошла сталь:
– Разве так можно, князь? Тебя со всею честью встретили, а ты хозяина зарезать норовишь! Бросай это дело, все равно не управишься.
Удивиться тому, что Федот Владиславович не умер, Зверев просто не успел: в коридоре послышались шаги.
– Пахом, дверь!
Князь первым бросился запирать вход. Дорогу ему загородил чужой ратник, угрожающе взмахнул саблей. Андрей вскинул руки, клинок противника пропорол сукно епанчи и бессильно скользнул по толстым кольцам байданы – а вот сабля князя, сверкнув почти одновременно с вражеской, начисто снесла татю голову.
– Дверь! – взревел теперь уже боярин, однако Зверев успел толкнуть створку, дернуть засов и развернулся, готовый к бою.
– Уйди, князь. Мы все равно бессмертны.
– Ой ли? – Кончиком клинка Андрей указал на распластавшееся на полу тело.
– Ему просто не повезло, – пожал плечами Федот Владиславович. – Иных же ран мы не страшимся. Степан, Трифон, заколите их.
Холопы боярина, довольно улыбаясь, двинулись на людей Андрея. Те попятились, отступили к крайнему столу, перемахнули через него.
– Вместе! – По команде Пахома они подхватили тяжелый стол, ринулись на врага, заставляя его пятиться, прижали к стене.
Широкая столешница не дала нежити применить оружие, и Пахом в два удара подрубил им ноги, отсек чью-то руку, принялся добивать частыми уколами вдоль стены.
– Ко мне идите, – приказал Зверев, направляя саблю в грудь боярина. – От них, безногих, вреда не будет. Давайте главного сначала добьем.
– Ты будешь хорошим воином, князь, – попятился Федот Владиславович, улыбнулся, издал утробный звериный рык. – Я поставлю тебя сотником. Мне нужны такие слуги.
