Тридцать лет… Тактически растрепать сейчас Швецию было легко и приятно. Стратегически – через тридцать лет, когда Россия съежится до размеров карликовых стран, шведы наверняка пожелают за унижение отомстить. Если же их удастся сохранить союзниками… Может быть, на пару по северным буреломам от сельджуков отбиваться придется.
И все же почему московское правительство так жалко реагирует на татарские грабежи?
– Тысячу талеров сейчас, – открыв поясную сумку, загрузил в нее золото князь Сакульский, – и тысячу, если удастся обратить внимание государя к востоку.
По тысяче все время, пока получится отвлекать русские силы к Волге.
– И вы клянетесь, князь, что приложите все силы для сохранения дружбы между Швецией и Русью?
– Заметь, барон: не предавать русские интересы в угоду шведской короны, а стремиться сохранить и упрочить дружбу наших стран и правителей.
– Именно так я и сказал, Андрей Васильевич.
– Коли так, быть посему, – кивнул Зверев. – Клянусь.
Барон Тюрго облегченно перевел дух, соскользнул со скамьи и исчез из харчевни.
За салат, конечно же, не заплатил. Ну да что возьмешь с нищего шведского посланника? Дождавшись целиком запеченной двухкилограммовой форелины, Зверев мужественно одолел большую ее часть, запив остатками меда, после чего отправился домой. То есть – на двор держателя братчины «худородных», боярина Кошкина. Дьяк еще не вернулся со службы, без хозяина ублажать и кормить гостя никто не торопился. Окликнув Пахома, Зверев поднялся с ним на крыльцо, остановился:
– Скажи, дядька, мы с Казанским ханством когда-нибудь воевали?
– А как же, Андрей Васильевич, – запустил холоп пальцы в свою пышную, почти во всю голову, шевелюру.
– Через три года на четвертый за Муром ходили…
– Нет, Пахом, я не про порубежную службу. Там я и сам побывать успел. Я про настоящую войну – со сражениями, со взятием городов…
– Да рази с ними повоюешь, княже? – расхохотался дядька. – Они как силу ратную видят – зараз разворачиваются, да и драпают, куда глаза глядят. Девять лет тому казанцы вместе с татарами из Крыма Нижний Новгород обогнули, до самого Мурома добрались – да ополчение малое воеводы Дмитрия Бельского увидали.
Тут же развернулись, да и убегли спешно. На новый год аж сто тысяч, сказывают, до Оки докатилось. Народ силы такой убоялся, на север длинными обозами побег – из Москвы, почитай, все князья и семьи боярские отъехали, батюшки храмы позакрывали, да вслед за паствой ушли. Однако же с молитвою, в одеждах чистых рати наши встреч татарам двинулись.
