Горыныч при этом без зазрения совести тырил со стола пироги, блины и все, до чего мог дотянуться, но я не возражала – спасибо и на том, что помогает, потому что одна я бы до поздней ночи провозилась.
А потом я заметила, что стопка ответов с его стороны растет подозрительно быстро, и решила поинтересоваться, что именно он пишет. Короли, они ж такие нервные… чуть что не так – и все, готов дипломатический скандал.
Привстав, я заглянула в очередное послание, которое без единой запинки строчил Горыныч, и с беспокойством вчиталась.
Многоуважаемый Людовик Тринадцатый Горбатый! Мы, Ядрига Лесовишна, бесконечно ценим ваше внимание, преданность интересам короны и глубочайшие познания в законотворчестве, справедливо закрепившие за вами славу умного и справедливого правителя. Но при этом не можем дать положительного ответа на ваш запрос, поэтому шли бы вы со своим предложением в…
Ахнув, я выдернула неоконченное письмо прямо из-под пера и от души огрела пакостника по шее.
– Ты что творишь, ирод?!
Горыныч сделал честные-пречестные глаза.
– Ты же сама велела всех послать. Я и посылаю. Причем, заметь, доступным языком и очень вежливо.
– Ах ты, гаденыш… – Я чуть не задохнулась от возмущения. А потом сгребла в охапку те письма, что он успел написать, и торопливо швырнула в печь, пока этот мерзавец не отправил их адресатам. – Чтоб я еще раз согласилась принять от тебя помощь? Сволочь чешуйчатая!
– За что? – обиженно вскинулся змей, когда я в гневе скомкала и с силой швырнула в него влажное полотенце.
– Вон отсюда! – в бешенстве рявкнула я, едва не перекинувшись.
Он непонимающе моргнул.
– Яга, ты чего? Я ведь пошутил…
– Выметайся немедленно! И чтоб глаза мои тебя больше не видели!
– Эй, ты это что, всерьез? – всполошился он, когда следом за полотенцем в него прилетела крышка от чайника и, чувствительно тюкнув по темечку, со звоном укатилась под стол. А когда я решительно взялась за ухват, с грохотом отодвинул лавку и, поняв, что дело принимает серьезный оборот, опрометью выскочил из-за стола.
– Стой! Погоди! Я сейчас все исправлю!"
"Не слушая оправданий, я со зверским выражением на лице двинулась на пятящегося змея, используя ухват вместо вил. Желтоглазый, само собой, попытался увернуться и заплясал по горнице, как заправский скоморох, кривляясь и корча страшные рожи. Но тут, улучив момент, ему под ноги кинулся Базилевс, и Горыныч, не ожидая такого предательства, с негодующим воплем опрокинулся на спину.
