Уж не знаю, что там там грохотало и билось в процессе, но с тех пор мастер Шам, завидев меня, начинал брызгать слюной и звать злодеем и тварью с Той стороны.
В общем, после того случая я благоразумно решил пока не попадаться на глаза старику, аи заодно самой Миле, и осуществлял процесс контроля за ее перемещением издалека.
Ладно. Первый пункт ежедневных обязанностей выполнен. Можно уже и позавтракать."
"По давным-давно проторенной дорожке прошмыгнул до ближайшего рынка, где в это время есть шанс полакомиться рыбными и мясными обрезками.
Пока дурные псы грызутся за брошенную им подачку, ловкий кошак всегда успеет ухватить сладкий кусочек со стола зазевавшейся торговки, что я, собственно, и провернул. Ну и, разумеется, не удержался и подразнил одного из своих вечных гонителей — пакостного мелкого кобеля, из этих, знаете, вечно голодных, всем недовольных брехунов, что первыми начинают свары, а потом под шумок улепетывают с поджатым хвостом. Улегся с независимым видом на обшарпанную тумбу, нагретую ласковым весенним солнцем, и спустил хвост — достаточно низко, чтобы он попал в поле зрения шавки, но слишком высоко, чтобы можно было куснуть.
Люблю наблюдать, как дворняга ярится в бессильной злобе и тщетных попытках достать меня.
И уж приготовился было на славу развлечься, но тут пес, обычно кидающийся на мой хвост, как обезумевший, изрядно удивил. Вот он уже было подскочил, ощерив старые желтые зубы, но, словно ткнувшись носом в толстое стекло, шлепнулся на мостовую с круглыми от ужаса глазами и, испуганно поскуливая, кинулся наутек.
Не понял. Эт чё это такое было?
Покрутил башкой, никого рядом не заметил. Даже наверх посмотрел — тоже никого.
Сел. Призадумался. Принюхался: рыбьи потроха, потная торговка, застарелый птичий помет, ядреный запах специй от лавки в дальнем конце торгового ряда — обычный набор ароматов, присущий этому месту. Чего он вдруг задал стрекача? Неужели тоже почуял энергоизлишки? Вот же… незадача. Надо срочно искать, где их можно сбросить.
— А ну, брысь отсюда, рыжий воришка! — Я метнулся с теплого местечка буквально за секунду до того, как в него смачно врезался огрызок яблока, пущенного рукой торговки, только что обнаружившей пропажу целой рыбьей головы с прилавка.
Ой, да можно подумать, я не найду, где погреться на солнышке. А тебе, жадина, я это еще припомню. И ведь сама же выбросила бы ее, все равно донного жаборыба даже в уху не используют — человекам, видите ли, его аромат не нравится, лишь ради икры ловят по весне.
