Гилберт вдохновенно тащил кузнецовый куль и горшок, с удовольствием краснея от этих коротких взглядов, едва не пьяный от перспектив и возможностей, которые открывал перед ним горшок…
На пути показался полицейский патруль, и паренек свернул за угол, чтобы избежать встречи.
Что полагается за владение такими горшками, как у него, он представлял только в общих чертах. Но был уверен, что ничего хорошего совершенно точно. Потому что с таким горшком «намечтать» себе можно было что и сколько угодно.
А откуда это «что угодно» к тебе принесет, только самому горшку было известно.
Как вот приметные эти очки, которые теперь венчали его собственный лоб.
Берт вдруг остановился, пораженный догадкой, и бросил укоризненный взгляд на горшок. «Денег бы сейчас не помешало», — подумал с намеком, тщательно проговаривая в голове слова и пытаясь поудобнее перехватить кузнецовый куль.
Горшок безмолвствовал, оставаясь возмутительно безразличным к нуждам своего нынешнего владельца.
Берт подождал еще немного и, свалив к ногам куль, рявкнул в широкое горло горшка:
— Деньги, говорю, мне нужны! — Звук от этого получился гулким.
Но громким. — И тетка… — добавил потише.
— Всем нужны, — буднично прошелестел ковыляющий мимо него старичок.
— От тетки с деньгами я б тоже не отказался, — хохотнул кто-то. — Ты полечился б только сперва."
"— Работать пойдет, болеть некогда станет, — донеслось с другой стороны улицы. — Красивые гогглы, парень. Продай, а?
Зря он все-таки очки примерил, нахмурился Гилберт, заталкивая их обратно в горшок.
Угроза обнаружения его маг полицией из-за «красивых» очков нависла над ним, как дирижабль над старой Погодной башней — пугающе и неотвратимо. Парень подхватил разнесчастный куль и устремился в самую глубину мастерового квартала, на улицу Ржавых гвоздей, дом шесть. Туда, откуда доносился тяжелый стук молота и будоражащий запах расплавленного металла.
Здесь была кузница. То есть, не так. Здесь была КУЗНИЦА.
Прокопченая от горна до самой еле заметно приоткрытой двери, пугающая по самому первому, беглому взгляду, на втором она обрушила на Гилберта все свое кузнечное богатство. Буквально.
По стенам был развешан всяческий инструмент: молоточки размером от пальца до телячьей ноги. Клещи и клещики, круглогубцы и утконосики… Одних тисков он насчитал пару дюжин.
Парень уважительно крякнул. Надежное место. Крепкое. Надо знать. Кивнул сам себе.
