Садись, поехали!
— Это вы мне?
— Тебе, эйта, тебе! Давай, старая, загружай кости!
Я отмахнулась и поковыляла мимо, опираясь на сложенный зонт, как на трость.
Магомобиль плавно заскользил рядом.
— Ну ладно тебе, бабуля, дуться. Садись, отвезу куда надо. Бесплатно, не боись.
Я задумалась: с чего такая щедрость у грубияна, который отродясь никого не уважал? И со мной вот возился, в чувство приводил. Денег не взял, а ведь мог бы чаевые затребовать.
— Так как, ты говоришь, зовут твоего хозяина?
— Тебе-то зачем? Ладно, скажу, если сядешь.
Мне велено отвезти тебя куда захочешь.
— У тебя салон провоняет, не боишься? — покосилась я.
— Да ничего ему не будет, магическая защита стоит от всего. Видишь, уже сухое сиденье и коврик как новый.
Что ж, доеду до Департамента наказаний, время сэкономлю, башмаки сберегу. Сам напросился.
— Рассказывайте! — сказала я, усаживаясь на заднее сиденье. На этот раз парень дверцу мне не придержал, даже с водительского места приподняться не соизволил.
— А куда едем-то?
— Пока прямо, на перекрестке направо, потом снова прямо. Я скажу, где дальше повернуть. Итак?
— Адрес забыла? — догадался шофер. — Ладно, разберемся. Итак, хозяин этого, как ты выразилась, драндулета, — легендарный изобретатель, артефактор и мудрец Анри Норд. Впрочем, вряд ли ты, эйта, что-то слышала об этом великом человеке. Он, после того как штраф за дочку выплатил… кстати, народ ее святой назначил, уж о милостивой Арлиль, покровительнице бедных и влюбленных, ты наверняка слышала?
— Сегодня впервые узнала о существовании такой святой, — честно призналась я.
— Да ты что! Десять лет назад весь город только о ней и говорил! Даже я слышал, хотя еще подростком был. Казнили ее за чужое преступление, говорят. Слишком она оказалась опасна властям, говорят. А что опасного в целительнице? Так вот, мастер Норд после казни единственной дочери был изгнан из общества, лишился заказов, впал в нищету, развелся с женой и только лет пять назад оклемался от горя и вернулся к изобретениям.
А позволил он сегодня эксплуатировать это чудо инженерной мысли в постыдном качестве какого-то дешевого извозчика, исключительно потому, что сам надолго уехал из города, а машину одолжил для испытаний своему бывшему ученику, тоже, само собой, артефактору, молодому магистру Симону Альеди. Вот он и есть мой хозяин, я его личный шофер.
