Предивная! Какие же каналы ей пришлось задействовать, чтобы получить эту информацию? Ведь о новых личностях казненных магнарушителей могли знать лишь в Департаменте наказаний… И все это только потому что он вскользь поинтересовался, кто такая Арлиль Грин!
— Ты ведь еще что-то хотела мне сообщить? — спросил инспектор, пытаясь тем временем отыскать, куда вчера закинул брюки.
«Хотела, — согласилась Мара. — Пять минут назад рядом с госпиталем святого Понтимония зафиксирован крупный магический выброс. Мне показалось, тебе будет любопытно».
— Спасибо… тебе не показалось. И…
«Да?»
— Скула как новая.
«Я вижу, — не хуже Зазы хихикнула девушка. — Ты разве не знаешь, что я проходила обучение на навигатора?»
Шимус не знал… а потому, едва выбравшись из-под одеяла, поспешно снова под него заполз, чем вызвал новый приступ веселья у своей собеседницы.
«Удачного дня, инспектор, — сказала она, отсмеявшись. — Отключаюсь, чтобы вы могли одеться!»
Арлиль Норд. О свободе и вездеходе
Приступ слабости накатил внезапно и, как всегда, в самый неподходящий момент — в палате, когда я отжимала грязную тряпку в ведро.
Хорошо, пациентов не успели заселить, никто не увидел… Тряпка шлепнулась в воду, окатив подол полосатой юбки, а я успела схватиться за перила больничной койки. В ушах стоял шум, в глазах плясали черные точки, и по силе приступа я с точностью магометра могла определить направление и расстояние, где произошел магический взрыв."
"На севере, совсем близко. А в том направлении, дальше нашей больницы для бедняков, находилось только два объекта: приют и кладбище.
Вот ведь странность: магии я лишена уже десять лет как, а чувствительность к ней, особенно к аномалиям, только усиливается. Я ее не переношу.
Меня при сильных всплесках чужого колдовства трясет и выжимает, как ту же тряпку, и я снова и снова переживаю миг моей магической смерти, когда десять лет назад равнодушный и безжалостный палач привел приговор в исполнение: запустил цепь артефактов-поглотителей, обвившую меня как клубок мышей-вампиров, и они высосали меня до капли.
Весь магический резерв и почти весь жизненный, а напоследок выжгли каналы, чтобы магия уже никогда не могла возродиться.
Как я кричала тогда, как билась! Эхо того крика до сих пор звучит в ушах и оглушает меня, когда рядом творится сильное колдовство. А потерянный голос полностью не восстановился до сих пор.
И это хорошо, иначе я бы всю больницу перебудила воплем давнего ужаса и боли. Хорошо, что я разучилась кричать.
