— Ее самолет задерживают на неопределенное время. Там то ли туман, то ли буря.
— А нам она не сообщила…"
"— Конечно! Ваш сон она бережет. — Слово «ваш» Тамара Константиновна прошипела особенно зловеще.
Ваня подмигнул Илье Алексеевичу и помахал рукой: мол, ничего страшного.
— Она просила меня и сегодня посидеть с ребенком. — В голосе тещи сквозила убежденность, что Алиса имеет власть над силами природы и специально наслала на Краснодар стихийное бедствие, чтобы еще денек отдохнуть от сына.
— Хорошо, Тамара Константиновна.
— Что хорошо? Я не собираюсь превращаться для вас в прислугу! Если ей хочется, задравши хвост, бегать по тусовкам, нечего было рожать! Вы должны считаться со мной хоть немножко! Один день я выкроила, хоть никто из вас не поинтересовался, чего мне это стоило, но больше — извините! Разбирайтесь сами! — И она бросила трубку.
— Н-да. — Почесав в затылке, Ваня отправился варить кофе. Илья Алексеевич присоединился к нему, и пока Ваня следил за туркой, поджарил яичницу.
— Что делать будем?
— Вань, не знаю. У меня сегодня, как назло, важное совещание. Прямо с утра.
Покрутив ложечкой, чтобы осела пена, Ваня разлил кофе по чашкам.
— Новый костюм наденьте, — посоветовал он.
По расписанию, Алиса должна была прилететь в семь тридцать, оказаться дома не позднее девяти и отпустить мужчин на работу.
— Нам даже попросить некого, — растерянно сказал тесть, — даже бабушек знакомых не осталось.
— Я сам посижу. Отзвонюсь на кафедру, скажу, что в библиотеку пошел.
Никто, конечно, не поверит, но это не важно.
— А ты справишься?
— Ой, подумаешь! Я же врач все-таки! Смеси наболтаю, подгузник поменяю, что там еще?
— Кусочек яблока ему дай. Воду в рожок наливай только из этой бутылки, ни в коем случае не из чайника.
— Понял.
— Если гулять пойдешь, комбинезон и шапочка в коляске. Что не ясно — звони, я на телефоне.
Побрившись, Ваня вошел в комнату и обнаружил, что Сережа проснулся и играет с погремушками, весело напевая себе под нос.
— Привет, — сказал Ваня, — сейчас переоденемся и поедим. Где там твои кальсоны?
Алиса надевала на малыша памперсы только на прогулку, дома обходясь обычными пеленками, и ночью вставала несколько раз, чтобы переодеть малыша. Действовала она таким образом не из экономии, а из убеждения, что парниковый эффект памперса нанесет урон репродуктивной сфере сына.
Соблазн натянуть на ребенка бумажный подгузник и до возвращения жены забыть о переодеваниях был велик.
