Как вор, в последнюю минуту оторвавшийся от преследования и ловко сбывший добычу, она думала: «Удачно я вывернулась!»
Но вор знает, что он вор, а она про себя не хотела этого знать!
Она хотела стать хорошей женщиной, не признав вину и не пережив раскаяние.
Все это время она брела как слепая, ей казалось, будто она в прекрасных садах своей души, а на самом деле она шла по самому краю пропасти, и только Ванина рука не дала ей свалиться вниз…
* * *Алиса отбарабанила свой доклад, как заводная кукла, поприсутствовала на дискуссии, но, как только позволили приличия, улизнула и отправилась бродить по Краснодару.
Ей нужно было побыть одной.
Алиса не оправдывала себя, она уже не пыталась объяснить свое поведение ни силой любви, ни обаянием Васильева, ни равнодушием мужа. Инстинктивно она понимала: чем глубже она чувствует свою вину сейчас, тем легче будет ей потом.
Она яростно сражалась с самой собой, хотя та, другая, Алиса все время пыталась проникнуть в нее, снова завладеть ею. Она нашептывала, что вполне естественно влюбиться без памяти в девятнадцать лет, что Алиса ни в чем не виновата, ибо не собиралась отбить Васильева у жены.
Не собиралась, потому что знала, что он на это не пойдет, сурово отвечала новая Алиса.
Как теперь жить? Как жить, зная, что ты воровка и шлюха? А ведь муж говорил, кто она такая, но она, вместо того чтобы прислушаться, обижалась, подсовывала ему свои кривые зеркала, злясь, что он не хочет в них смотреть. Он взывал к тому хорошему, что в ней оставалось, он хотел, чтобы она очнулась…
Как теперь с ним быть? Как сделать, чтобы он был счастлив? Хватит уже пользоваться его добротой и порядочностью.
Придется искупать свою вину, и искупать тяжело. Слишком долго она от нее отрекалась.
Она соврет, что из-за перелета у нее был выкидыш, и отпустит мужа на свободу. А если будет упираться, она скажет, что Васильев хочет уйти от жены к ней, Ваня проверять не станет.
В семь утра Анциферова разбудил телефонный звонок. Он помчался к телефону, сердце нехорошо колотилось.
Вдруг что-то с Алисой?
В двери соседней комнаты возник Илья Алексеевич.
— Да! — обреченно крикнул Ваня.
— Что ты орешь как ненормальный? — ответила трубка голосом Тамары Константиновны.
— Что случилось? — От волнения Ваня даже не подумал сбавить тон.
— Случилось то, что мне только что звонила Алиса. — От сердца немного отлегло. Теща, конечно, была та еще змея, но даже она не стала бы сообщать таким ядовитым тоном о настоящем несчастье.
