А потом, после занятия по паразитологии, узнав, какие твари живут в сырой речной рыбе, вся общага пила таблетки от глистов и грозилась меня убить…
— Боже, какие мы были дураки!
— Идиоты, — мрачно согласился Илья Алексеевич.
До Тучкова моста оставалось совсем чуть-чуть, и каждый шаг, приближающий разлуку, отдавался болью в его сердце.
— Жанна, послушай, — торопливо начал он, — я ведь не знал, как сильно тебя люблю! Я чувствовал себя молодым и сильным, думал, горы сверну, и почему-то считал, что это я сам по себе такой, а на самом деле так было только потому, что ты была рядом.
Я был счастлив и свободен, только пока ты держала в своих руках мою душу. И ты держала ее так нежно, так бережно, что я не ощущал твоих рук. А когда я вырвался из них, то сразу упал и разбился, это правда! Без тебя я никто, только понял это слишком поздно, после того как двадцать лет был никем. Я не жил без тебя, Жанна!
Она вздохнула.
— Ты не думай, я не собираюсь набиваться к тебе в любовники или в мужья. Я понимаю, что ты не захочешь довериться человеку, который один раз так подло обманул тебя и разрушил все твои надежды.
Если ты скажешь, что давно забыла и разлюбила меня, я буду даже рад — значит, хотя бы этого страдания не было в твоей жизни. Но мне очень важно знать, что ты есть, что я могу иногда повидать тебя и убедиться, что с тобой все в порядке. Пожалуйста, дай свой телефон или прикажи секретарше, чтобы соединяла меня с тобой.
Жанна грустно покачала головой:
— Возвращайся к жене, Илья.
Нам с тобой незачем видеться, чтобы любить друг друга, я смотрю, у нас и так прекрасно это получается. А семья есть семья. Ты жил с Тамарой двадцать лет, куда ты от них денешься? Я не хочу, чтобы ты метался между нами.
— Я ушел от нее не для того, чтобы быть с тобой. Сейчас я живу с дочерью, зятем и внуком и не чувствую себя одиноким. Я ничего у тебя не прошу. Просто знай — я принадлежу тебе. В любую минуту я приду и сделаю ровно то, что ты скажешь.
Они вышли на набережную. Водитель Жанны заметил их, погудел и медленно отъехал от поребрика.
— Вот я и говорю — иди к жене, — засмеялась она.
— Это запрещенный прием.
— Ничего, потерпишь.
— Пожалуйста, давай погуляем еще…
— Не надо, дорогой. Перед смертью не надышишься. Простимся быстро. Вспоминай обо мне не слишком часто, но с радостью, а если загрустишь, думай о том, что наш брак вполне мог оказаться неудачным. Все, счастливо тебе. — Она легко коснулась губами его губ и исчезла в машине.
