Иногда я делаю что-нибудь хорошее и думаю — вот бы Алиса сейчас увидела меня. На днях красил препараты и поймал себя на том, что разговариваю с тобой, бурчу какую-то ерунду в полной уверенности, что ты меня слышишь.
Я никогда не врал, будто люблю тебя, а сейчас на досуге много передумал и вдали от баб и разных соблазнов переосмыслил само понятие «любовь», если это не прозвучит для тебя слишком напыщенно и самоуверенно. Алиса, ты не представляешь себе, как хорошо и четко работает голова, когда плоть молчит!
Что такое настоящая супружеская любовь? Это труд, смирение и верность.
И все это в нашем распоряжении, Алиса, мы с тобой все это можем. В этом коротком списке нет ничего, что не зависело бы от нас с тобой. Нам не нужен никакой философский камень, чтобы любить друг друга.
Насчет труда и смирения я вполне в тебе уверен. Ты всегда помогала мне и принимала таким, каков я есть. А верность… Будет и она. Время идет, я забуду о твоей измене, а ты — о своей страсти к Васильеву. Прости, что касаюсь этой темы, но я пишу не затем, чтобы лишний раз обвинить тебя, просто хочу помочь справиться с наваждением, которое столько времени преследовало тебя и, может быть, не вполне еще отпустило.
Я знаю, ты не видишься с ним. Но чувствую, что ты по нему тоскуешь. Это не в упрек тебе, просто я переживаю, что ты несчастна в разлуке с ним. Если бы я мог тебе помочь, если бы ваше счастье зависело от меня, я сделал бы все, чтобы вы были вместе. Но если я уйду, он все равно не станет твоим мужем.
Помнишь, накануне моего отъезда ты сказала, что хочешь разойтись? Я огорчился, но понял, почему у тебя возникло такое желание. Я был с тобой высокомерен, снисходителен и вообще вел себя как гад. Я будто говорил: да, я не швыряю в тебя камни, но только потому, что я такой офигительно милосердный и незлобивый товарищ, а вообще-то ты заслужила хорошенький булыжник промеж глаз!
Но я даже не подумал о том, что ты можешь просить развода ради того, чтобы без помех встречаться с Васильевым! Вот не подумал, и все, хотя, казалось бы, это должно было сразу прийти мне в голову.
Я и теперь так не думаю, потому что верю тебе. Знаю, ты не вернешься в ту грязь, в которую свалилась один раз по неопытности, но еще знаю, какую тяжелую борьбу тебе приходится вести с собой. Да, было время, когда я презирал тебя, очень сильно презирал, настолько, что даже не мог ненавидеть и сердиться. А потом представил себя на твоем месте.
