Как бы то ни было, первые три дня после травмы он к врачам не обращался, усердно лечился известным народным средством, которое в изрядных дозах употреблял и до травмы, а потом все-таки пошел в травмпункт, где ему наложили гипс. То ли повязка оказалась неудачной, то ли перелом сложным, но парня мучили боли, которые, учитывая алкогольный стаж, почти не снимались анальгином. Он пришел в приемное отделение вместе с матерью и стал настойчиво требовать госпитализации. Травматолог не хотел класть в дупель пьяного пациента, тот упрямился, мать возмущалась, что сыночку не оказывается немедленная помощь… На подмогу вызвали Анциферова.
Он освидетельствовал парня на предмет опьянения, оценил ситуацию. Получать в отделении острый алкогольный психоз не хотелось ни ему, ни травматологу. Услышав заверения коллеги, что до утра жизни парня ничто не угрожает, со словами: «Иди проспись, утром вернешься» — он выкинул его вместе с мамой на улицу.
Может, они и положили бы мужика, прокапали бы ему что-нибудь от белой горячки, если бы он вел себя прилично, а не как распоясавшийся царь со своими рабами.
Изгнание произошло после слов: «…все, заткнитесь и кладите меня в больницу! Вы обязаны, вы давали клятву Гиппократа!» А слова «клятва Гиппократа» вызывают маленькое короткое замыкание в мозгу у любого практикующего врача.
Слегка задрав парню здоровую руку, Иван тащил его к выходу, а мама семенила сзади и вопила: «Как вы можете, у меня диабет!» Ваня предложил положить ее в терапию, но она не захотела.
Через час он забыл об этом инциденте, а через неделю вышла статья, в которой корреспондент с пафосом обличал докторов, не оказавших человеку помощь и выкинувших его на снег помирать.
Ну и что, что алкоголик, ну и что, что не работает, жизнь каждого человека бесценна! Ивану пришлось писать объяснительную, остаться без премии, но вся больница поклялась: если когда-нибудь к ним на лечение попадет этот корреспондент, его положат в палату с самыми отборными алкашами и бомжами.
— А мне мамаш этих, кстати сказать, не очень жалко, — вздохнул Виктор Васильевич, противореча своим предыдущим высказываниям.
— Сами воспитали…
— Угу. В армию не пускали, от жизни берегли, вот и добереглись, что сыночек в бутылке от жизни спрятался.
По раздраженной гримасе Ваня понял, что наступил на больную мозоль заведующего. В отделении частенько «отмазывали» от армии любимых деток, но сам Анциферов никогда не занимался этим бизнесом, хоть деньги выходили вполне приличные.
