— Хотим хорошую мину при плохой игре? Обставляемся? Только вот с Алисой не надо играть в эти игры! Передо мной можешь выделываться как хочешь, а ей голову не морочь!
Иван шумно выдохнул и энергично потер виски.
— Я знал, что разговор будет трудным, и не надеялся, что вы сразу мне поверите. Но мне не хотелось бы все-таки, чтоб вы считали меня подонком. Я серьезно отношусь к вашей дочери и к тому, что мы теперь женаты. На каникулах хочу ее к своим родителям свозить, познакомить… Прошу вас, вы можете воспринимать наш брак всерьез?
— Ваня, вы с Алисой живете вместе, ты ее содержишь, что еще нужно? Ты сделал все, о чем я тебя просил, а дальше — как пойдет.
Хотите жить — живите, кто же против? Каких еще гарантий ты хочешь от меня?
— Илья Алексеевич, я ничего не хочу, кроме того, чтоб вы немножко забыли, каким диким образом я вошел в вашу семью. Не думайте, что все это фарс и видимость и скоро закончится. Я муж вашей дочери и прошу воспринимать меня как мужа, а не как какую-то… — он замялся, — декорацию.
— Ваня, поверь, я хорошо к тебе отношусь.
— Но вы к нам никогда не приходите и нас не приглашаете. Просто не хотите сближаться, думая, что в скором времени я исчезну. Все знают, что Алиса замужняя женщина и родит в браке, что еще надо? А внутри семьи нет нужды изображать дружную семью, так?
— Ты не прав, — пробормотал Илья Алексеевич смущенно. — Мы, наоборот, хотели дать вам время привыкнуть друг к другу. Но мы обязательно придем, я сам очень соскучился. Может быть, даже завтра, если Тамара Константиновна будет свободна.
— Спасибо. Я скажу Алисе, чтобы приготовила праздничный ужин.
— Господи, зачем такие церемонии, Ваня? Мы же родные люди…
Он легонько похлопал Ивана по плечу. Тот нерешительно поднялся, одернул и без того прекрасно сидевший джемпер.
— Спасибо, Илья Алексеевич. — Он пошел к дверям, но остановился. — И вот еще что… Не нужно устраивать мою карьеру. Сам разберусь."
"Вернувшись домой, Илья Алексеевич проглотил тарелку невкусного борща, а котлеты положил в миску общеподъездной кошки.
Он задержался покурить на лестничной площадке и с тоской смотрел, как кошка брезгливо нюхает его обед. Благодаря обществу котолюбивых бабушек из парадной в ее миске бывали и куда более изысканные блюда. Формально кошка была ничья и свободно разгуливала по двору, но на площадке последнего этажа имела миску и матрасик под батареей. Иногда бабки возили ее к ветеринару, а в самую стужу брали ночевать к себе домой.
