Он звонил дочери каждый день по нескольку раз, Алиса спокойным голосом отвечала, что у них все хорошо, она больше не работает, только ходит в институт, в котором у нее тоже все хорошо. Денег хватает, здоровье в порядке, словом, отцу совершенно не о чем беспокоиться. Однако Илья Алексеевич не находил себе места. С некоторым опозданием до него дошло, что в стремлении избежать семейной катастрофы он отдал дочь абсолютно постороннему мужику, которого видел три или четыре раза в жизни и знал только с чужих слов. Правда, это удел многих родителей…
Вдруг дверь открылась, и в проеме показалась фигура зятя.
— Илья Алексеевич? Можно? Извините, что врываюсь, но вашей секретарши нет на месте.
— Заходи-заходи! — Главврач зачем-то вскочил, подвинул стул. — Садись! Что-то случилось?
— Нет, все пучком. Я в Лавру еду, дай, думаю, заскочу, вдруг попаду к вам. Мы можем поговорить?
— Конечно, Ваня. Сейчас только дверь запру, чтобы нам не мешали. Кофе хочешь?
— Нет, спасибо. Я вот о чем хотел вас просить… Понимаю, это трудно, но нельзя ли сделать так, как будто ничего не было?
— Как — не было? — Илья Алексеевич оторопел.
— Ты хочешь расторгнуть брак и отказаться от отцовства? Нет, мы препятствовать тебе не будем…
Иван усмехнулся:
— Да я наоборот! Вы можете считать, что не было этого нашего с вами… соглашения? Ну, будто мы ни о чем не договаривались, просто я захотел жениться на Алисе, и все? Как это обычно делается.
Илья Алексеевич молча достал сигареты. Пока длится эта свистопляска с Алисиным замужеством, он выкурил, наверное, больше, чем за всю предыдущую жизнь.
Он ходил по кабинету, смотрел на спокойное, чужое лицо и думал, что совсем не знает и не понимает этого человека.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросил он устало. — Что ты хочешь, Ваня?
— Да просто хочу нормально жить с Алисой! — Иван взял со стола шикарную авторучку главврача и принялся ожесточенно крутить ее. — Вы думаете, у нас все понарошку, а у нас обычная семья. Давайте забудем о том нашем разговоре, а?
Илья Алексеевич со вздохом отобрал ручку и на всякий случай спрятал в ящик.
— Хорошо. Но я же не заставляю тебя разводиться, сразу сказал — живите как знаете. Зачем ты пришел?
Иван улыбнулся — как-то грустно, беспомощно:
— Сам не пойму. Если подумать, ваше предложение было для меня, как бы это помягче сказать, оскорбительным, что ли… И я согласился только потому, что Алису всегда уважал.
— Так, ясно. — Илья Алексеевич с силой раздавил окурок в пепельнице.
