Вспышка была такая, что слетелись хранители со всего Эдемского сада. У всех была возможность полюбоваться закопченной и дымящейся Дафной.
Перья на опаленных крыльях у нее вскоре отросли новые, но почему-то темные. С тех пор многие косились на нее с подозрением. Что это за младший страж, у которого на одном из крыльев добрый десяток темных перьев? Поменять же крылья было нельзя. Они выдавались один раз и на всю жизнь. Считалось, что цвет и форма оперенья отражают внутреннюю жизнь стража света и его опыт.
Самое досадное – в этом Дафна сама себе до конца боялась признаться – было то, что у нее из головы вылетело, какую именно руну она тогда начертила. Она помнила лишь, что руна была сложной и все то время, пока она водила веткой по песку, ее не покидало ощущение, что ее рукой кто-то управляет.
Но кто, зачем – этого она не знала и предпочитала об этом не думать.
* * *Дом Светлейших больше всего походил на столб света или огня, пронзавший небеса. Где-то на уровне первого неба Дом Светлейших скрывали тучи, второе же и третье небо терялись в необозримых высотах, не позволяя даже самому посвященному стражу света увидеть вершину.
Некоторые утверждали, что, когда это произойдет, мирозданию наступит конец, но утверждали без особой категоричности, с той долей недоверия, с какой пересказывают древние апокрифы.
У входа застыли два огромных каменных грифона. Они находились здесь со дня основания Эдемского сада и успели покрыться сеткой трещин.
Это была надежная охрана. Грифоны обладали развитым глубинным зрением. Попытайся проникнуть в Дом Светлейших кто-то из стражей мрака, ожившие грифоны немедленно растерзали бы его, под какой бы личиной он ни скрывался. Такие случаи в истории уже бывали.
Стражи света спокойно проходили между грифонами, не обращая на них внимания, но Даф всякий раз испытывала сильный дискомфорт, точно была не допропорядочным стражем, а наглой самозванкой. Вот и теперь она прошмыгнула между ними как можно скорее.
Левый грифон остался неподвижен, однако правый чуть-чуть повернул голову. В его открывшемся каменном глазу Даф с ужасом увидела внимательный темный зрачок. Живой зрачок, проницательно изучавший ее. В этом зрачке не было ненависти, зато было сосредоточенное и недоброе внимание.
Даф облизала губы. Прежде такого никогда не случалось. Грифоны обращали на нее не больше внимания, чем на любого из разгуливающих по Эдему павлинов.
