– Ты найдешь мальчишку, вступишь с ним в контакт и будешь его тренировать! Он должен стать не просто бойцом мрака, знающим все штучки! Он должен стать ужасом мрака, кошмаром мрака, возмездием мрака – чем угодно! Эта девица, как там ее… твоя служанка… поможет тебе… Не так ли?
– Улита не служанка! Заруби это себе на… горбу! – негромко сказал Арей.
Лигул побледнел. Удар попал в цель."
"– Она хуже, чем служанка! – крикнул он. – Она рабыня мрака. Она была проклята еще во младенчестве, причем родной матерью, которая занималась черной магией.
Эйдос у нее забрали, осталась только дыра. По книге жизни и смерти, твоя Улита давно мертва. Да девчонку давно должны были точить черви! Непорядок получается, а? Спорить с самой смертью, которая не знает ошибок! Надо было прикончить девчонку, но тут появился ты. Зачем, с какой радости? Даже дал ей какую-то часть своих способностей. Была бы хоть красавица, а то ни то ни се… Мы махнули на это рукой. Какая разница, чем занимается выживший из ума барон мрака в своем разрушенном маяке?
– Молчи! Не касайся своими грязными пальцами памяти той, чьего ногтя ты не стоишь!
– У тебя ложные представления о рыночной стоимости ногтей, – ехидно сказал горбун.
– Да уж, конечно… Старый глупый Лигул! Где ему понять нравственные метания барона Арея, мечника мрака! Подумать только, какая оригинальная история! Когда-то ты влюбился в смертную, нарушив наши законы, имел от нее дочь и, спасая эту смешную идиллию, наделал массу глупостей… Так много, что оказался на маяке.
Волны, камни и ветер должны были промыть тебе мозги. И что? Даже на маяке ты не набрался ума. Спас эту девчонку-лопухоида, которую запутавшаяся мать обрекла на гибель. Интересно, с какой радости? Или она напомнила тебе твою дочь, которую ты не смог спасти? Когда ты наконец усвоишь, что мы бессмертны, а лопухоиды и дети от лопухоидов – это так, расходный материал… Пешки в вечной игре добра и зла. Глупая плоть, глина с мерцающим огоньком эйдоса, который невесть зачем залетел туда!
– Ты увлекся, горбун.
Может, тебе ради разнообразия пожить своей жизнью?
Горбун замотал головой. В глазах у него появился какой-то сухой, лихорадочный блеск.
– Ну уж нет! Пока что меня устраивает твоя! Я хочу понять! Ну скажи, зачем тебе нужен был тот поединок? Зачем убивать своих, пока живы враги? Разве тебя не учили, что сладкое всегда оставляют на десерт?
– Я мстил тем, кто перечеркнул мою жизнь – прямо или косвенно. И, что меня терзает, отомстил не всем.
