Нам нужно было только подстраховаться, чтобы то, что вынес Мефодий, досталось мраку, – сказал он.
– Я так и понял, когда вы оба набросились на меня и стали нежно, как на первом свидании, щупать своими железяками мой нагрудник и шнур дарха. Что же до Яраата – я надеюсь, наши дороги жизни еще пересекутся. И это будет последний перекресток одной из троп, – вежливо сказал Арей.
– Так, значит, Яраата выпустил Лигул? – спросил Мефодий.
– Да. Насколько я понимаю, Яраат был нужен ему, чтобы дистанционно повлиять на Троила.
Он обладает кое-какими способностями к дистанционному зомбированию, – заметил Арей.
– Он зомбировал Троила? – недоверчиво спросила Даф.
– Нет. Троил был им не по зубам. Но с защитой его секретаря Беренария они справились и зомбировали бедолагу. А Беренарий, в свою очередь, подбросил Троилу небольшой перстенек, известный в узких кругах очень широкой магической магщественности как перстень подавления воли. Наверняка, разговаривая с тобой, Троил то и дело смотрел на перстень. Такое уж свойство этого артефакта – он подавляет волю того, кто смотрит на него.
Отвести же надолго взгляд никто не в силах.
– Но для чего они все это сделали?
– Этим жучинам, надо полагать, требовался рог Минотавра. И курьер, который бы его доставил. Курьером была, разумеется, ты, Даф. Однако Беренарий и Яраат не учли, что Троил не дурак. Несмотря на перстень, он сохранил достаточно здравого смысла, чтобы понять, что им пытаются манипулировать. Правда, его погубила излишняя мягкость. Он не предпринял сразу никаких мер и выжидал.
И тогда Беренарию ничего не оставалось, кроме как подбросить ему ту шкатулку с чешуей Тифона. А заодно и твое перо, Даф… Надеюсь, что Троил все же выживет, хотя по большому счету я не сентиментален. Просто бедолага Троил не самое худшее, что может пожелать для себя мрак.
– А как насчет Мамзелькиной? Ну, что кто-то должен погибнуть и она сделала запись карандашиком?
– Как я понимаю, никакой записи не было. Старушка пыталась нам помочь, но весьма своеобразно, в своей трогательной манере.
Предупредить о Лигуле и Яраате, оставаясь при этом в рамках… м-м… профессиональной этики, что ли… – сказал Арей.
Мефодий почувствовал, что горбун Лигул уже несколько минут с жадностью смотрит на него, точно стремится осмыслить что-то, но не может. Всматривается в его лицо, в глаза, в пустые руки. Всматривается и не понимает.
– Что же мальчишка вынес из лабиринта? Поглоти меня свет, где оно – то, ради чего я жил все эти годы? – спросил он наконец.
