Хучь не хучь – исполняй! А я взяла да карандашиком! Не перышком, а карандашиком! Хорошему человеку не помочь… гадихой буду!.. Век трупа не видать!
– Чего? – не понял Мефодий.
– Пока, голубь мой! Береги себя, сизокрылый! – загадочно крикнула Мамзелькина и отчалила, на прощанье чуть сильнее, чем нужно, звякнув косой. Откуда-то сверху на мостовую свалилась мертвая ворона.
– Это ведь была смерть? – поинтересовалась Даф.
– Вроде того. Только она не любит, когда ее так называют. Она Мамзелькина, «старшой менагер некроотдела».
Ты поняла, о чем она? При чем тут карандаш? – обеспокоенно спросил Мефодий.
* * *Арей был у себя в кабинете. Он, как уже заметил Мефодий, всегда был в кабинете и вылезал из него крайне неохотно, как моллюск из раковины. В приемной же сидела Улита. Только не за столом, а на диване, одетая в черное с блестками, очень открытое платье, в котором ночью была на дискотеке. Закинув одну очень полную белую ногу на другую, Улита писала на ней помадой:
«Ненавижукислыелицаненавижукислыелицаненавижутухлыерожи…»
Она была сильно не в духе.
Мефодий, недавно говоривший с ней по телефону, даже удивился. Настроение у Улиты менялось, как погода на Урале, – мгновенно.
– Сгиньте! У меня депрессия! – сказала Улита вместо приветствия.
– С чего бы это?
– Я рассталась с Али… Нет, с Омаром… Или это был Юсуф? Вечно я их путаю!
– А как это случилось?
– Дурацкая история! Я два раза потанцевала с Абдуллой. Смазливенький такой лопухоид, молоденький. Хвастался не переставая! То ли его дядя контролирует рынок, то ли он сам контролирует дядю – чего-то там путаное.
Мой Али стал ревновать. Началась драка. Мне оторвали каблук, классный каблук, немагический, а я осерчала и разнесла им весь бар… Досталось и Али, и Абдулле, и дяде тоже досталось. Потом мы смылись, и уже на улице Али заявил, что якобы я не отвечаю его представлениям об идеальной девушке! Вот сволочь, а? Это я-то не идеальная!
– Улита! Даф с Мефодием пришли? Я же просил сразу ко мне! – донесся из кабинета властный голос.
– Сразу-у? А кому я тогда пожалуюсь? – возмутилась секретарша.
Оставив Улиту страдать дальше, они отправились на зов. Потянув дверную ручку, Мефодий замер на пороге. Арей был в простом, промятом в нескольких местах солдатском нагруднике, по виду римском, но кованном явно не в Риме. Шлем лежал на столе вместе с клинком.
– Надеюсь, вы не имеете ничего против Срединных земель? Мы оправляемся туда после полудня. К вечеру мы будем у Храма Вечного Ристалища. Я тоже иду с вами.
