Голубоватая сияющая спираль скользнула к форточке и растаяла, скрывшись там, где до нее никогда уже не смогут дотянуться пальцы мрака. Счастлива ваша планида, господин Басевич! Хоть и придется вам до конца жизни оставаться бездушным, эйдос ваш спасен.
Комиссионер взвыл от разочарования. Эйдос! Его эйдос достался стражам света! Если бы он мог теперь разорвать их, сжечь живыми – он бы это сделал. Его мягкое лицо исказилось. С проеденных зубов капала ядовитая слюна.
– Он был моим! Хозяин отказался от него! – крикнул он, протягивая ладонь со скрюченными пальцами.
– Ну и что? Бедняга лопухоид не знал истинной цены эйдоса! – сурово сказал Пуплий.
Он легонько подул в свою флейту, пригвоздив Тухломона к полу. Тем временем Руфин краем своей флейты начертил вокруг комиссионера руну.
– Пришло время расплаты. Ты знаешь закон, комиссионер. Мы могли бы уничтожить твою сущность, однако не станем этого делать. Это всего лишь руна изгнания! Сейчас ты отправишься во мрак, и на тысячу лет двери смертного мира будут закрыты для тебя! – сказал Руфин.
– А! Не надо! Я не хочу во мрак! У меня от темноты депрессия! – быстро заявил Тухломон.
Он не на шутку испугался. Тысяча лет в обществе себе подобных – таких же хитрых, пронырливых и алчных, которые видят тебя насквозь и которых невозможно обмануть! Он, ранимый маленький Тухломончик, не выдержит такого кошмара!
Руфин провел завершающую черту. Руна замерцала. Страж света удовлетворенно кивнул. Все было начерчено правильно. Теперь осталось только исполнить на флейте маголодию, и все.
Комиссионер отправится в Аид.
– Ребята, не надо! Это недоразумение! – взмолился Тухломон. – Я сделаю все, что угодно, только не отправляйте меня во мрак! Расскажите мне, что любят стражи света. Красивые перышки? А-а, вы же все музыканты! Хотите, я достану вам оригинал нот Штрауса? Там на одном из листов – клянусь моим гастритом! – есть след от котлеты! Это кидался коварный Шопен!
Руфин пожал плечами.
– Мы не договариваемся со слугами мрака! – сказал он и медленно начал играть.
В переливах незатейливого мотива угадывалось извечное: «Nemo prudens punit, quia peccatum est, sed ne peccetur».[6]
Тухломон завизжал, пытаясь выползти из руны. Он знал, что, если сейчас прозвучит последняя часть мелодии, соответствующая «peccetur», руна отправит его во мрак.
И тут стекло подъезда брызнуло осколками. Руфин от удивления замолчал и опустил флейту. На площадку влетел тощий кот с кожистыми крыльями.
