– А полбочонка медовухи не разберутся с космической гармонией? Не подмажут весы вселенского правосудия? – с насмешкой осведомился Арей.
Старушенция укоризненно погрозила ему пальцем:
– Ах, Ареюшка, циник ты! Над такими вещами глумиться!.. Потому и на маяк попал!
– Так как насчет полбочонка? Просто скажи, есть Мефодий в твоих списках на ближайшую неделю или нет? – напирал Арей.
– Низзя! Хоть убей – не могу! – заявила старуха и, достигнув высшего градуса праведного негодования, без перехода добавила: – Бочонок! И чтобы до краев! И то только для тебя! Ежели кто пронюхает – по черепушке меня не погладят.
– Ах, Аида, Аида! Для себя берег! Ну так и быть! – усмехнулся Арей и произнес заклинание перемещения. Посреди его кабинета возник трехведерный бочонок с медовухой. Мамзелькина придирчиво оглядела бочонок, надо думать, на предмет скрытой магии и щелкнула пальцами. Ее рюкзак раздулся, как жерло вулкана, и легко проглотил бочонок.
Разобравшись с бочонком, Аида Плаховна достала пергамент, заляпанный высохшей бурой кровью.
Ее палец заскользил по строчкам.
– Вот они, родимые, клиентики мои! Буратинкин… Буренкин… Буркин… Бурченко… Бускин… Бусленко… Буслаев… О, знакомая фамилия! Где-то такую я уже встречала! Ну-ка посмотрим инициалы: «М.И.» – Мефодий Игоревич! Вот так так!
Мефодий замер. Тело стало вдруг ватным. «Все, конец!» – подумал он.
– Ну-ка дай взглянуть! – вдруг потребовал Арей.
Аида Плаховна захихикала и быстро спрятала пергамент.
– Не положено посторонним! Нету такого права!
– Аидка! Не шути со мной! – рявкнул Арей.
– Да шучу я, шучу! Должны же у меня быть мелкие моральные радости? Нету его тут! Значится, в ближайшую неделю жив будет твой пацанчик. Дальше списки не утверждались, так что ничего не обещаю! – заявила Мамзелькина.
– Очень мило с вашей стороны. Спасибо, – буркнул Мефодий."
"– Спасибо не булькает! – веско сказала старушенция и, оправдываясь, добавила: – Это только дураки думают, что я кого попало кошу. У меня все… ик… строго. По списочку аккуратненько выкосить, без пыли и шума, а опосля свету и мраку извещения разнести.
Чтобы каждый, значить, добрался, куда кому положено. Ежели чего узнаю – само собой, свистну, да только потом все равно выкошу. Работа такая! Ясно? – почти трезвым голосом сказала Аида и вышла, задев косой за притолоку.
Приемная дома № 13 на Большой Дмитровке опустела.
– Ты ей понравился. Уж я-то понимаю! Смотри, даже тайну тебе разгласила! – со знанием дела заявила Улита.
– Отстань! – огрызнулся Мефодий.
