Безэмоциональный придурок. Я могу продолжать бесконечно.
Его равнодушие и брошенные на прощанье фразы въелись в память. Как и одна-единственная проведённая вместе ночь.
Иногда я вообще жалею о том, что она у нас была. Хотя кому я вру? Часто, очень часто я об этом жалею. Потому что малодушно поддалась собственным желаниям, отключила мозг, чувствовала и жила сердцем. В итоге мне его разбили, предложив денег и сказав, что отношения мне никто не обещал.
Мирон Гейден не умеет любить. К моему большому сожалению, оказалось, что я, напротив, умею.
И чувство это, разъедающее душу, по щелчку пальцев не выключается.
Обвожу взглядом вагон-ресторан. Знакомой фигуры нигде нет.
Выдохнув, открываю меню.
— Я бы посоветовала взять блины с джемом или сырники, самое безопасное, что здесь есть, — говорит Ирина.
Поднимаю глаза и опять подвисаю на её красивом, с тонкими чертами, лице. Гладкий, совсем без мимических морщин лоб, прямой аристократический нос, аккуратные, идеальной формы губы, ненавязчиво подчёркнутые макияжем глаза.
Если учесть салонную, волосок к волоску, укладку, правильную осанку, идеально подобранную и сидящую на ней одежду — она выглядит как леди и смотрится инородно в этом вагоне-ресторане. Компания мужчин, сидящих за столом справа от нас, пожирает её взглядами.
Перед ней стоит чашка с ароматным чёрным кофе, а рядом маленький белый молочник. К сахару, лежащему на крае блюдца, она даже не притронулась.
Мы виделись всего один раз, на приёме у родителей Саши.
Она очень мне помогла и поддержала в том обществе, кишевшем гиенами и змеями. Я бы хотела, чтобы сейчас Ирина Гейден вспомнила меня и моё имя.
— Спасибо, — повторяюсь, прочищая горло. — Вы, вижу, решили совсем не рисковать, — намекаю на скромный набор перед ней.
— Да, впереди праздники, и я до ужаса боюсь пищевого отравления, — понижает голос женщина, словно доверяет мне один из своих самых страшных секретов.
Скованно улыбаюсь. Не прекращая разглядывать Ирину. Она приподнимает уголки губ, возле её голубых глаз собираются морщинки, и я, как когда-то давно, чувствую к ней симпатию.
Она мне нравится. Не могу объяснить, чем и почему. Просто расположила к себе с первой встречи.
Так же, как и Мирон. Только он сначала, наоборот, отвратил от себя, но впечатление оставил невероятное, навсегда засел в памяти и, кажется, взял в долгосрочную аренду и моё сердце. Не вытравить."
"Её сын совсем не похож на неё, и дело не только во внешности.
