На выходе из кабинета я замечаю огромный подарочный пакет, выглядывающий из приоткрытой дверцы массивного деревянного шкафа, и думаю: может, мне тоже нужно что-то преподнести декану, перед тем как уеду на полгода в другой вуз?
Староста скинула в общий чат, в какой аудитории будет зачёт и что его начало сдвинули на двадцать минут — преподаватель попал в пробку из-за обильного снегопада.
У меня появились лишние двадцать минут, чтобы забежать в туалет и застирать рукав, пока пятно окончательно не засохло.
На лестничном пролёте между четвёртым этажом и выходом на чердак я замечаю Мирона.
Он прислонился спиной к стене, скрестив длинные ноги, и залипает в своём телефоне, быстро что-то набирая, барабаня пальцами по экрану.
Поправив ремешок сумки, хочу незаметно проскользнуть мимо, потому что у меня нет ни малейшего желания разговаривать с ним наедине. Я боюсь повести себя как влюбленная дурочка и истеричка, что уже было однажды.
Мирон вскидывает глаза от экрана, цепко проходится по мне взглядом, ныряя им в вырез на блузке, и растягивает губы в знакомом холодном оскале.
Отталкивается от стены и вырастает прямо передо мной, преграждая путь в коридор четвёртого этажа, где толпятся наши одногруппники.
— Чего тебе от меня надо, Мирон? — произношу с вызовом, глядя в большие чёрные глаза.
Вчера я трусливо сбежала из его машины, сейчас мне бежать некуда. Только вчера с нами был его шутоподобный брат, сглаживавший натянутую ситуацию своими дебильными шутками, теперь мы одни.
Вдвоём.
На небольшом клочке лестничного пролёта. Воздух электризуется моментально. Мне кажется, Мирон тоже это чувствует — невозможно не почувствовать.
— С чего такая уверенность, что это я? — насмешливо приподнимает бровь.
— Вас может перепутать только слепой.
— Хочешь сказать… — манерно растягивает слова, чуть меняя интонацию, которая тут же бросает меня в липкий пот, так сильно его голос становится похож на голос Марка, — … что совсем не сомневалась?
— Совсем, — слово царапает горло.
У меня такое чувство, что я двигаюсь по минному полю.
Ступаю осторожно, едва касаясь почвы, и в любой момент могу взлететь на воздух. Адреналин впрыскивается в вены лишь от одного присутствия Гейдена рядом. Он решил меня проверить? Поэтому вчера на пороге дома Соколова появился Марк? Должен был сработать эффект неожиданности?
— Ну надо же. Какая проницательность, — хмыкает Мирон. — И не захотелось попробовать второго?
Он надо мной издевается. Хочет сделать больно.
