Хотя пальцы так и тянутся свернуть доставку и полазить чуть глубже. Но я, конечно, этого не делаю. Закусив губу, смотрю в пространство перед собой. Надо рассказать ему про Москву. Может, мы сможем придумать что-то вместе? Мотаться на выходные, отношения на расстоянии. Вариантов много… Я даже открываю рот: позвать Мирона и вывалить на него все сейчас. А потом с глухим стуком зубов захлопываю обратно. Вместо этого просто делаю заказ в ближайшем кафе с хорошим рейтингом и тут же блокирую мобильный, чтобы не поддаться искушению.
28.2
* * *— Давай сыграем в игру, — прошу, поджимая под себя ноги.
В моем желудке уютно устроились четыре сырника со сметаной, одно яйцо пашот и несколько бутербродов со слабосоленой рыбой. Залила я все это двумя стаканами кофе. И чувствую глубочайшее удовлетворение и умиротворение.
Мирон отрывает взгляд от своего мобильника, который занимает все его внимание последние пятнадцать минут. Я стараюсь контролировать рвущиеся наружу щупальца ревности и не выхватить чертов смартфон из его руки.
Вопросительно изгибает черные брови.
Ерзаю, устраиваясь поудобнее, на высоком барном табурете это не так просто сделать.
— Сейчас? — Гейден слизывает с губ соус и опускает вилку. — Или подождешь до вечера?
Перед ним контейнер с традиционным английским завтраком, на доске оставшиеся бутерброды с рыбой, в высоком бокале налита вода, рядом несколько драже витаминов. Так сразу и не скажешь по Мирону, что он за здоровый образ жизни.
— А что будет вечером? — Чуть подаюсь вперед, подпирая ладонью щеку.
Любуюсь сонным взлохмаченным Мироном, его мокрые волосы после душа торчат в разные стороны. Из одежды на нем только низко сидящие серые спортивные штаны, и мой взгляд то и дело сползает по его голым плечам, ключицам, путается в темной дорожке волос на животе и скользит по подрагивающим мыщцам пресса. Мирон Гейден сексуален, даже когда перепачкан яичницей. Не это ли абсолютная любовь?
— Секс, — отвечает Мирон.
Его зрачки расширяются. Глаза опускаются на мою грудь.
Я без белья, в одной широкой футболке — его футболке. И он знает, что, кроме микроскопических трусиков, на мне ничего больше нет.
— На ужин?
— На полдник. Так что за игра?
Я радуюсь, что мне удалось завладеть его вниманием. На его телефон продолжают сыпаться уведомления, но теперь он полностью принадлежит мне. Смотрит неотрывно, кожу покалывает. Чувствую удовлетворение.
— Правда или действие, слышал про такую? Я задаю тебе вопрос, ты выбираешь что-то одно.
