Последний качок с криком отчаяния очертя голову бросился в атаку, но майор почти не смотрел на него — он больше опасался татуированного уголовника, который, пригибаясь, крался вперед с заточкой в руке. Абрамов увернулся и отскочил назад в самый последний момент — кулак молодого бандита по касательной весьма болезненно проехался по его скуле, зато тело качка прикрыло майора от смертоносной заточки. Слегка отстранившись, Абрамов нанес парню удар кастетом под ложечку, и тот согнулся, ловя ртом воздух — даже развитой брюшной пресс не помог ему сдержать удар.
Апперкот левой заставил юного бандита на миг распрямиться и затем плашмя грохнуться наземь. Синий сделал выпад заточкой, но майор отклонил назад корпус, словно тореадор, уходящий от атаки быка, схватил как клещами повисшую на миг в пространстве руку противника и одним коротким движением безжалостно сломал ее, словно сухую палку. Раздался громкий хруст, и Абрамов выпустил противника из объятий. Тот остался стоять, слегка ссутулившись и баюкая сломанную руку здоровой рукой.
При этом из глаз его катились слезы, а изо рта непрерывно сыпались грязные ругательства вперемешку с угрозами.
— Печень проколю, сука, глаза вырву… — бормотал бандит. В это время в дверном проеме появился майор Лебедев, поигрывавший своей любимой дубинкой. Взбежав по ступенькам на площадку, он некоторое время с любопытством прислушивался к словоизвержению бандита, а потом нанес ему неожиданный удар дубинкой по голове. Синий осекся на полуслове, с недоумением посмотрел на Лебедева и, неловко повернувшись, повалился на тело своего юного дружка, нокаутированного Абрамовым.
— Что ж ты меня не дождался? — упрекнул друга Лебедев.
— Надоело ждать — уж больно долго ты шел, — ответил упреком Абрамов.
— Ну ладно, все хорошо, что хорошо кончается, — расхаживая по площадке, сказал Лебедев и вдруг пнул в голову парня с разбитым коленом, который попытался было встать на четвереньки. Тот мгновенно плюхнулся на живот, разбросав руки и ноги, и затих.
— Ты потише, еще убьешь, — предупредил его Абрамов. — Куда его девать потом?
— Да не переживай, — ответил Лебедев, — я осторожно. А неплохо бы их всех тут кончить. У, мразь, ненавижу!
— Н-да… А ведь совсем пацаны еще, — произнес удрученно Абрамов.
— Ты моли бога, чтобы твои дети этим пацанам не попались на узенькой дорожке, — оборвал его Лебедев. — Ладно, что с ними делать будем?
— Ну не валить же, — невесело усмехнулся Абрамов.
