— Ну, дядя Ваня, — заныла Люсенька, — я исправлюсь! Меня Райка завтра на занятия не пустит! А папе нельзя показывать, он сразу орет: «Зачем я людей мочил, бизнес сколачивал! Чтобы дочь двоечницей росла?!» Лидка опять комп отберет! Дя-я-дя-я Ваа-аня-я-я!
Глаза Люсеньки наполнились слезами, одна блестящая капля поползла по пухлой щечке, вид у ребенка стал совершенно несчастный, а я абсолютно не переношу вида плачущей женщины, даже если ей не исполнилось еще девяти лет.
— Давай ручку!
— Вот, — быстро подала мне стило хитрюга, — надо, чтобы почерк взрослый был!
Я кивнул, подумал пару секунд и улыбнулся, нужный вариант ответа сам собой пришел: «Уважаемая Раиса Ивановна! „У человека для того поставлена голова вверху, чтобы он не ходил вверх ногами.
Козьма Прутков“»[5].
— Супер! — обрадовалась Люсенька. — У нас в шесть занятия в театральном кружке. Я Райке покажу, она и успокоится! Заколебала, блин! Все нудит: «Учитесь, детки, станете такой, как я! Только тот, кто знает литературу, достоин жизни и свободы». Да если это правда — я ваще к учебникам не прикоснусь! Быть такой, как Райка! Фу!
Выпалив последнюю фразу, повеселевшая Люсенька повернулась на одной ноге и распахнула дверь в свою квартиру.
— Бабулечка, — зазвенел ее приторно-ласковый голосок. — Я получила четверку по географишу!
— Как ты отвратительно разговариваешь, — донеслось в ответ, — слова «географиш» нет! Есть география! Нормальный человек не коверкает речь, он произносит слова четко и правильно.
Люсенька обернулась, подмигнула мне и одними губами сказала:
— Жаба!
Я невольно кивнул, девочка прыснула и захлопнула дверь.
Весьма недовольный собой, я вызвал лифт. Детей следует воспитывать, показывать им хороший пример, учить правильным манерам, давать образование. Как все педагоги, Лидия Семеновна, мать Евгения, слегка занудна, но она желает внучке добра, мне не следовало соглашаться со словом «жаба». Хотя, если честно, пожилая дама сильно смахивает на земноводное. Не далее как позавчера она сделала мне замечание:
— Не смейте дымить в лифте.
Я никогда не грубил женщинам, поэтому спокойно ответил:
— В моих руках нет сигареты.
— Воняет табачищем, — насупилась Лидия Семеновна.
— Я курил на улице, вот запах и остался.
— Омерзительно, — скривилась она, — людей, имеющих вредные привычки, следует расстреливать. Если курильщик даст потомство, оно будет больным! Человечество страдает от таких особ. Ваши дети небось страдают астмой и гастритом!
— Я не обременен отпрысками, — мирно ответил я.
