Пальцы трупа сжимают брелок, отвратительный аксессуар в виде пениса, в серебряной окантовке. В ушах моментально зазвенел голос Вяльцева. Что он там орал, пока я в компании секьюрити шел по коридору? Ах да! «Мерзкая сука, убью на месте, размозжу морду, чтобы больше не улыбалась».
На следующий день около часа дня я вышел из квартиры. Нора совершенно неожиданно дала мне выходной день.
— Можешь сегодня делать что угодно, — милостиво разрешила хозяйка, — кстати, купи «Желтуху», там должна выйти статья Катерины, маленькое сообщение о «Ниро».
— Она пишет для низкопробного бульварного издания? — изумился я. — Насколько я понял, дама сотрудничает с приличным журналом.
Нора подняла правую бровь.
— Большинство корреспондентов так поступают. За «горячие» материалы хорошо платят, «Желтуха» не скупится, поэтому, наваяв статейку о «розовом периоде» Пикассо, наша Катюша тут же строчит и сообщение об актрисе N, появившейся на тусовке без трусов. Один материал пойдет в журнал «Счастье» под настоящей фамилией корреспондентки, второй — в «Желтуху» под псевдонимом Фукс.
Я понравилась журналистке, и она предложила: «Давайте завтра я дам пару абзацев о „Ниро“, сообщу о вашем существовании, это будет просто информация, без сенсации».
— Ясно, — кивнул я.
— Иди, Ваня, погуляй, загляни в книжный магазин, ты плохо выглядишь, — проявила неожиданную заботу Нора.
Я выполз на лестницу и увидал тоненькую фигурку Люсеньки, дочки нашего соседа Евгения. После истории с черепашкой ребенок проникся ко мне доверием, я теперь служу хранилищем секретов милой девочки[4].
— Здрассти, дядя Ваня, — шмыгнула носом Люсенька.
— Добрый день, солнышко, — улыбнулся я, — прогуливаешь школу?
— Нет, — мрачно ответила она, — уже с уроков иду.
— Почему тогда радости не видно?
Люсенька выпятила нижнюю губку.
— Эх, дядя Ваня! Мама уехала во Францию.
— Ты скучаешь?
— Неа! Только теперь за мной бабушка смотрит.
— Вы не ладите?
Люсенька прислонилась к стене.
— Маме дневник по фигу, она туда и не глядит, а бабка — бывшая учительница, ну каждый день зырит!
— Не повезло тебе.
— Ага! У меня три двойки сегодня.
— Это плохо.
— Хуже некуда, — пригорюнилась Люсенька, — когда бабка тройбан по Пушкину углядела, она у меня комп на неделю отняла. Спрятала ноутбук и ворчала: «Вся зараза от него. Твой папа в Интернете не сидел и теперь уважаемый человек. Станешь чертовой машинкой пользоваться — дурой еще вырастешь». Правда, Лидка идиотка?
— Нехорошо так говорить о бабушке, — покачал я головой.
