Я подскочил.
— Кто?
— Елизавета, — спокойно ответила Маша.
— Вы ничего не путаете? Раскина близкая родня Гиллер?
— Нет, а сколько дадите?
Я слегка пришел в себя и начал торг.
— Какую сумму хотите?
— Лучше первым цену называйте, — ловко ответила не желавшая продешевить Маша.
Некоторое время мы, словно игроки в пинг-понг шариком, перебрасывались фразами, потом в конце концов пришли к консенсусу, сели в мою машину, и Маша завела рассказ.
У Руфи Соломоновны имелась сестра Франя. Отец их в свое время проклял младшую дочь за то, что та вышла замуж не за иудея, а за православного, и порвал с Франей все отношения.
Того же он потребовал от жены и Руфи, но последняя категорически ответила ему:
— Мне без разницы, с кем Франя в загс сходила, и вообще, бог один, только называется по-разному."
"От такого заявления Соломон взбесился и выгнал из отчего дома непокорную старшую дочь, но не зря говорят, что все плохое оборачивается в конце концов к лучшему. Соломон уже успел подыскать Руфи жениха, а та не очень сопротивлялась предстоящему замужеству.
Ей казалось, что она выбрала правильную дорогу: хороший супруг, дети, достаток в доме, счастливая, обеспеченная старость. Во всяком случае, о таком жизненном пути говорил дочерям Соломон, но ничего не получилось. Франя нашла себе невесть кого, а Руфь, оказавшись на улице, стала искать пристанище и пошла к подруге, которая жила в коммуналке, в огромной квартире с неисчислимым количеством очень дружных, помогавших друг другу соседей. Среди разных людей, толкавшихся на общей кухне, была и преподавательница танца из театрального училища, именно она и посоветовала Руфи стать студенткой вуза, ковавшего кадры для сцены.
Она сказала:
— У нас есть общежитие, тебе будет где устроиться, а еще дают талоны на питание в столовой, с голоду не умрешь.
Руфь поступила в театральное училище из более чем утилитарных соображений. Соломон не собирался прощать дочерей, старшей он в спину проорал:
— Приползешь на карачках, вот тогда я подумаю, стоит ли тебе разрешить лечь спать в коридоре.
А Руфь не желала стоять на коленях ни перед кем, даже перед отцом.
В результате все получилось лучше некуда. Франя обрела статус счастливой замужней дамы, ее супруг быстро делал карьеру, изо всех сил стараясь, чтобы любимая ни в чем не нуждалась. Одна беда — у них не было детей.
— Наверное, Соломон нас крепко проклял, — воскликнула один раз Франя, вернувшись с очередного лечения.
— Какие твои годы! — попыталась утешить любимую сестру Руфь.
