— Она покончила с собой.
— Не знаю, — шептала Гиллер, — дайте воды!
Я схватил бутылку, наплескал в стакан минералки, протянул Руфи и не удержался от замечания:
— У вас великолепная память, вы в мельчайших подробностях рассказали о генеалогии Тильды Бонс-Умер и забыли о сенсации с Анчаровым? Право, странно.
— У меня болит голова, — простонала Руфь.
— Сбегать в аптеку?
— Нет.
— Лекарство есть дома?
— Нет.
— Вызвать врача?
— Не надо.
— Давайте попрошу прислугу отвести вас в спальню.
— Не надо.
— Чем же я могу вам помочь?
— Уходите, — ляпнула Гиллер, но потом, собрав в кулак остатки самообладания, забормотала: — Давление поднялось из-за дуры Машки.
Не способна блюдо принести. Прощайте, Ванечка, право, больше мне нечего рассказать о несчастной Сонечке. Рада была увидеться!
Мне пришлось подчиниться, я вышел в коридор, двинулся к двери, взялся за ручку и услышал шепоток:
— Эй, чаво ты про Лизку спрашивал?
Из маленького тамбурчика, где, очевидно, находился санузел, выглядывала совершенно незаплаканная Маша.
— Хотел узнать про Раскину, — тихо ответил я.
— Зачем?
— Надо.
— Она померла.
— Знаю.
— И чаво еще?
— Машка, — полетело из гостиной, — немедленно принеси мне валерьяновый отвар, живо, раздолбайка, жопу в горсть! Шевелись, дура!
— Ты ступай во двор, — заговорщицки подмигнула Маша, — только стой не у подъезда, а на улице. Жди. Ща прибегу.
Глава 26
Маячить на тротуаре пришлось около часа, наконец передо мной очутилась домработница, замотанная в чудовищную вязаную кофту.
— Еле заснула, — усмехнулась она, — пока краску с морды смыла, парик расчесала да коньяком нагрузилась! Руфька зашибает, особенно в последние дни.
— Похоже, вы не расстроились из-за потери места, — отметил я.
— Меня кажную неделю увольняют! Привыкла.
— Да ну? — изобразил я живое удивление.
— Ага, — махнула рукой Маша, — повизжит, полается, а потом снова ласковая, понимает, никто ее, кроме меня, терпеть не станет. А еще она думает: куда Машке податься, кому она нужна? Только здесь просчиталася! Я замуж выхожу!
— Примите мои поздравления.
— Руфь не знает, — хихикнула Маша, — то-то ей сюрприз будет! Уйду молчком.
— Ваше право, — я решил понравиться бабе, — в конце концов, не всякая готова столько вытерпеть от хамки-хозяйки.
— Я святая, — закивала Маша, — а еще мне деньги нужны, скока дадите?
— За что?
— Расскажу, че хотите, — прищурилась Маша, — про Лизу, не застала ее, но слышала много от Руфьки, она ее сильно любила, прям до слез, как-никак племянница.
