Грейди не выглядел страшно – но колени у нее все равно подгибались.
– Хочешь погладить Верди? – спросил он.
Софи очень не хотела приближаться к смертоносным зубам, но еще больше она не хотела, чтобы Грейди счел ее трусихой. Поэтому она тяжело вздохнула и, придвинувшись к тираннозавру, легонько погладила его по щеке. Верди не шевелилась, наблюдая за Софи немигающим желтым глазом. Софи тонула в нем.
– Ей все еще больно, – сказала она, сама не понимая, откуда это знает.
– Правда? – Грейди раздвинул перья на шее Верди.
– Рана достаточно глубокая. Возможно, стоит ее обработать.
Софи отступила и зажала нос, когда Грейди нанес на рану дурно пахнущую коричневую слизь. От нее пахло смертью, тухлятиной и тунцом – не самое лучшее сочетание.
– Помет келпи, – пояснил Алден. – Хорошее обезболивающее при ранах.
Софи понадеялась, что ей не придется трогать ничей помет, пока она тут живет.
Грейди закрыл пахучую банку и вытер руки полотенцем, которое принес гном.
– Думаю, ты была права, Софи. Она явно расслабилась.
Наверное, ты хорошо ладишь с животными.
– Ну… минимум неплохо. – Она вновь украдкой поглядела на огромного, покрытого перьями динозавра. Верди все еще за ней наблюдала, и, может, Софи сошла с ума, но ей казалось, что во взгляде животного была благодарность.
– Ладно, пойдем, Эдалин уже заждалась, – Грейди говорил осторожно, а шагал почти так же неохотно, как и сама Софи. Он привел их к дому перед океаном; по сравнению с роскошным поместьем Алдена и Деллы он был небольшим, но по меркам людей считался бы особняком.
Он был больше в высоту, чем в ширину, резные стеклянные стены обрамляли золотистые колонны, а в центре крыши возвышался сверкающий купол.
Изысканной прихожей Эверглена здесь не было – просто большая комната с прозрачными стенами, выходящими на океан, и различной мебелью. Широкая главная лестница вилась на второй этаж, а с выгнутого потолка водопадом ниспадала люстра из затейливых хрустальных подвесок. Интерьер был простым, но элегантным и очень-очень чистым.
Настолько чистым, что казался нежилым.
В комнату скользнула эльфийка – наверное, Эдалин – в светло-синем платье из легкой ткани, взлетающей на каждом шагу. Ее щеки розовели румянцем, глаза были большими и бирюзовыми, а янтарные волосы ниспадали на плечи мягкими локонами. Помимо Деллы она была самой красивой женщиной на памяти Софи – портили впечатление лишь темные тени под глазами. Когда у человеческой мамы Софи возникали проблемы, у нее появлялись такие же круги.
