Пришлось орать во всю глотку и с риском для собственной шкуры ползти на пузе все ближе и ближе, чтобы ухватить ее не за руку, а за ворот куртки. Так надежнее.
Вытащить Полину из воды оказалось многим проще, чем донести до берега. В мокрой одежде она весила едва ли не больше, чем он сам. Его собственные куртка и джинсы пропитались озерной водой. Холод пробирал до костей. Если ему так холодно, то каково ей? Сколько минут она провела в ледяной воде? Пять, десять?..
Дом еще не успел прогреться, но от горящего камина уже шли волны тепла.
Носком ботинка Сергей подтолкнул медвежью шкуру поближе к огню, опустил на нее Полину. Она была в сознании, но выглядела сонно-заторможенной. В отличие от него, она даже не дрожала.
– Полина, надо снять мокрую одежду, – он потряс ее за плечи. – Ты меня слышишь?
Она кивнула, попыталась сесть, посиневшими, в кровь изрезанными пальцами нашарила замок на куртке.
– Я помогу. – Он рванул молнию, отшвырнул мокрую куртку в дальний конец комнаты.
С ботинками пришлось повозиться: шнурки Сергей разрезал ножом.
С джинсами и свитером дело пошло быстрее. Когда на Полине осталось только насквозь промокшее белье, он остановился. Вернее, она его остановила:
– Я сама.
– Подожди, я поищу что-нибудь из одежды. – Сергей выбежал из комнаты.
На полке в шкафу нашлись только старые джинсы отца и его собственная, бог весть как сюда попавшая фланелевая рубашка. Зато обнаружилось банное полотенце и два шерстяных одеяла.
– Это все, что есть, – Сергей положил на колени Полине полотенце и свою рубашку.
– Джинсы я возьму себе, ладно? Они тебе все равно велики.
Она молчала, прижимала к груди полотенце и смотрела на него как-то странно.
– Что?
– Отвернись.
– Хорошо, я тоже переоденусь. – Сергей отвернулся, стянул с себя мокрую одежду. – Уже можно? – спросил, застегивая джинсы.
– Можно. – Полина вытирала полотенцем волосы. Его рубашка была ей велика, и застегнула она ее не на те пуговицы. – Руки не слушаются, и пальцев на ногах совсем не чувствую, – сказала и попыталась улыбнуться.
Через силу, просто, чтобы он не волновался. А как он может не волноваться?..
– Дай-ка, я посмотрю...
У него были сильные и горячие руки. Это первое, что она почувствовала. А потом в подошвы точно вонзились сотни иголок...
– Больно? – спросил он, не поднимая головы.
– Колет.
– Это хорошо, что колет. Хуже было бы, если бы не кололо.
Полина не стала спрашивать, откуда он это знает, просто доверилась его рукам, горячим и сильным.
– Так лучше?
– Лучше.
