И теперь я должна решить, что мне дороже: собственная гордость или его будущее. – Она все рассказала, а черноты меньше не стало. Как обидно...
– А что тебе дороже? – тихо спросила Света. – Что ты решила?
– Что бы я ни решила, я его все равно потеряю. Зачем я ему такая... продажная?
– Ну почему сразу продажная?! – Подруга негодующе взмахнула сигаретой.
– Потому что я собираюсь принять предложение его отца. Понимаешь?
– Понимаю. Ты собираешься переспать с одним, чтобы обеспечить безоблачное будущее другому. Но ведь твоему Сергею совсем не обязательно знать о том, что ты сделала.
Так? Просто не рассказывай ему ничего. Что было, то было...
– А как я буду с этим жить?
– Очень просто, как и все остальные. Помучаешься немного и забудешь. Зато Сергей твой останется при тебе. И не смотри на меня так! В жизни есть вещи и пострашнее измены. Тем более что это и не измена вовсе.
– А что это?
– Акт милосердия или, если хочешь, самопожертвования – вот как к этому нужно относиться. Понимаешь? Я ради своего генералиссимуса и не на такое бы пошла.
А что ты на меня так смотришь? Тебе нравятся мужчины помоложе, а мне – постарше. Каждому свое.
Полине пришлось выпить рюмку водки, чтобы решиться позвонить Полянскому.
– Я согласна.
– Рад, что ты проявила благоразумие. У тебя есть вечернее платье?
– Есть.
– Вечернее платье, черное белье, чулки, волосы распущены. В девять вечера Паша за тобой заедет, – в трубке послышались гудки отбоя."
"Черное белье, чулки, вечернее платье – совершенно конкретные инструкции. Она еще ничего не совершила, а уже чувствует себя проституткой.
Еще одна рюмка водки помогла Полине дожить до вечера.
...Он был одет, как для выхода в свет: элегантный костюм, галстук, сияющие ботинки. От него пахло одеколоном и дорогим табаком. Он смотрел на нее глазами влюбленного мужчины. Словно и не было никаких ультиматумов и унизительных инструкций. Словно это и в самом деле романтическое свидание.
– Ты великолепна. – Прикосновение к коже горячих пальцев, не то ласка, не то пытка. – Я счастлив, что ты приняла мое приглашение.
Они играли в игру. Он устанавливал правила, ей отводилась роль послушной марионетки. Сервированный на двоих стол, зажженные свечи, остывающее в ведерке со льдом шампанское. Шампанское – это хорошо, это ее спасение, способ примириться с действительностью и самой собой.
Он не позволил ей напиться. В половине одиннадцатого игра под названием «романтический ужин» закончилась и началась совсем другая, куда более страшная игра...
...
