Завидев меня, Вика приветливо взмахивает рукой, подзывая к себе, а её подруга отворачивается. Хмыкаю: ничего не изменилось.
Испытываю внезапный приступ стыда, находясь рядом с Викой, ведь я целовалась с её «парнем», каковым она считала Гейдена, на её дне рождения. А затем и вовсе переспала с ним, что нашей негласной королеве универа так и не удалось сделать.
— Привет. Лина, мы слышали о Сане! Как он там? — говорит Вика, как только я останавливаюсь рядом с ней. Выдыхает сигаретный дым в сторону и нетерпеливо облизывает губы.
Смотрит участливо и кажется искренне озабоченной здоровьем Соколова. Вспоминаю, что они довольно дружны.
— Я была у него вчера, к нему пока пускали только мать, — хриплю, прочистив горло.
— Как вы так влетели? Он пьяный был или… — нетерпеливо влезает в разговор Марика.
Поворачиваюсь к блондинке, но успеваю уловить, как Вика округляет глаза и тыкает подругу локтем под рёбра.
— Или что? — прищуриваюсь.
— Или ты делала ему минет, и он отвлекся, — мерзко смеётся Марика.
— Хотя тогда тебе бы расплющило башку, а на тебе нет ни царапины. Легко отделалась?
— Как видишь, — улыбаюсь этой сучке, мечтая вцепиться в её наращённые волосы и выдрать клок.
— Как Саня в себя придёт, пусть нам отзвонится. Мы все переживаем. Ой, Мирон, привет! — улыбается Вика, направляя взгляд мне за спину, разглаживает складки на короткой чёрной юбке и призывно выставляет в сторону ногу.
Теперь я хочу и ей залепить пощечину. Она сосала его член. Он позволил ей это сделать. И она явно хочет продолжения.
Что помешает Гейдену ей его обеспечить?
Он свободен в своих желаниях и в выборе девиц на одну ночь.
Я для него уже порченый товар. И меня купил другой продавец.
Ток проходит по позвоночнику, посылая электрические импульсы по телу. Тысячи иголок вонзаются в мою кожу, рассыпая мурашки. Мирон смотрит. Он близко. Возможно, всего в паре шагов. И он идёт сюда не просто так. Можно даже поспорить, мой личный Дьявол не пройдёт мимо. Не после того, как я игнорировала его весь прошлый день.
Не успеваю обернуться, как чувствую на локте захват. А потом меня разворачивает на сто восемьдесят градусов, и я оказываюсь с перекошенным от злости лицом Гейдена нос к носу.
Он склоняется ещё ближе и цедит сквозь стиснутые зубы, раздувая побелевшие ноздри:
— Какого хрена ты не берёшь трубку, неАнгел?
30
Смотрю в чёрные любимые глаза и пытаюсь выдрать из захвата свою руку. В этом весь Мирон. Он не знает, что такое личные границы.
