Приходится сжать бёдра и поёрзать на месте от тянущего вязкого ощущения внизу.
— Да.
Сжимаю свою небольшую грудь, сгребая её ладонями. Спина прогибается, а с губ слетает непроизвольный стон. Веки падают, дыхание учащается. Это так пошло и грязно — трогать себя перед кем-то. Новый уровень удовольствия. Я только вчера ступила на первый, а сегодня с легкой руки Гейдена перепрыгиваю сразу через несколько ступеней.
"
"Сгибаю ногу в колене, скользя ступнёй по матрасу.
Одну руку оставляю на груди, а второй спускаюсь по животу к лобку. Замедляюсь, поглаживая себя между ног, там, где всё наливается вязкой влагой, ноет и пульсирует, прося совсем не моей ласки.
— Мирон… — выдыхаю и распахиваю глаза.
Хнычу, приподнимая бёдра, умоляюще бросая взгляд на Гейдена.
Моё тело мечтает, просит и требует, хочет почувствовать вес его тела на себе. Ощутить эту фантастичную, ни с чем не сравнимую наполненность.
Рваные ритмичные движения мужского члена внутри себя.
Он тоже откинул простыню и лёг на спину. Сжимает у основания свой член, медленно двигая по стволу кулаком. Так, словно и не собирается ко мне сегодня прикасаться. Так, словно его устраивает просто смотреть.
— Сама, — говорит твёрдо, а в глазах такая похоть, что пальчики на ногах поджимаются.
Вижу, как хочет, еле сдерживается, и не понимаю, почему не трогает.
— Гейден…
— Сегодня я тебя трахать не буду.
В голове яснеет от догадки, и я убираю руку, принимая вертикальное положение. Немного ведёт от резкого подъёма. И возбуждение всё ещё со мной. Никуда не схлынуло. Но теперь я ощущаю себя глупо и как-то грязно.
Вытираю смазку о бёдра, дёргаю и накидываю на себя простыню, скрывая уязвимую наготу. — Мы что, опять играем? Только ты забыл посвятить меня в новые долбаные правила!
Вскакиваю на ноги, но далеко удрать не получается. Не знаю вообще, на что я рассчитываю в квартире, в которой не ориентируюсь.
Гейден валит меня назад на кровать и, перекатившись, наваливается сверху.
— Пусти.
Мы путаемся в ткани, отчаянно борясь. Я пытаюсь выбраться и засадить ему по лицу, отвесив пощечину, он — обездвижить меня. И его попытки успешнее. Мои руки оказываются в захвате чужих пальцев и уже знакомо заведены за голову, придавленные к матрасу. В лёгких чувствуется нехватка кислорода, потому что Мирон распластался на мне всей своей тушей.
