Мы все смотрим в лобовое, вдалеке несколько раз сверкают огни, и опять наступает темнота.
— Отлично.
— На счёт три…
Между машинами выходит девушка с поднятыми вверх белыми флажками. Они еле различимы, но всё же мелькают в темноте неясным мутным пятном.
— Мне страшно, — выдыхаю я с колотящимся на износ сердцем.
— Не бойся, — спокойно произносит Гейден, с силой сжимает мои пальцы и отпускает их, вцепляясь двумя руками за руль. — Когда я скажу: «Прыгай!» — прыгай.
— Что? — не понимаю.
Больше он ничего не поясняет, сосредоточенно смотрит перед собой.
И, как только белый флаг устремляется вниз, машина срывается с места, а меня вжимает в спинку сиденья и оглушает собственным криком.
Мимо проносится мрак ночи, который мы рассекаем, как мне кажется, со скоростью света. Не едем, а летим в темноту бездны, сердце колотится на износ, так что закладывает уши. Понимаю, что, если закрою глаза и зажмурюсь до рези, ничего не изменится. Всё тот же мрак кругом.
Поэтому, повернув голову, смотрю в сосредоточенное лицо Мира, подсвеченное красными огнями приборной панели, и молюсь.
Молюсь о том, чтобы мы добрались до финиша живыми, чтобы нас поскорее ослепил свет фар и мы выбрались из машины целыми и невредимыми. Молюсь о том, чтобы суметь ещё раз прикоснуться к его губам, прижаться в поцелуе и почувствовать его вкус на языке. Молюсь о нас. О нём, порочном и испорченном парне с сомнительными принципами, и о себе, далёкой от ангельского идеала.
Меня бросает вперёд, и становится трудно дышать. Ремень безопасности обжигает грудную клетку.
Не сразу понимаю, что машина резко затормозила.
Секунды замедляются.
Щелчок.
И я чувствую свободу, тело больше ничем не сковано.
Ещё один.
Двери разблокированы.
— Прыгай, — командует Мирон. И, видя, что я торможу, торопит: — Быстрее, Лина!
— А ты…
Гейден, чертыхаясь, тянется через меня и распахивает дверь. Буквально выталкивает меня в темноту, и машина вновь срывается с места, не щадя покрышек на колесах.
Специально показал Змею, что я сижу рядом, а потом избавился от меня, теряя драгоценное время? Мирон всегда выигрывает.
Всегда. Даже я уже готова ему сдаться и выкинуть белый флаг, закончить наше противостояние, отдав ему то, что он так давно желает от меня получить. Я больше не могу сопротивляться и не хочу. Смирилась с неизбежным, осталась с ним в машине, приняла его условия… а он опять смог меня удивить. Перепрыгнув самим же собой установленную планку.
Что он задумал?
Зубы постукивают, а в голове крутятся обрывки фраз.
