— По рукам, — звучит обратное.
— Твою мать… — сплёвывает на землю Соколов, отправляя окурок туда же, и бросается через расступающуюся толпу вперёд.
Прижав ладонь к груди, там, где ноет больше всего, иду за ним.
Встречаюсь взглядом с Гейденом лишь на одну взрывную секунду, перед тем как его закрывает фигура Соколова. Тот налетает на него, чуть не сбивая с ног! Мирон тормозит его ладонью в плечо. Саша обхватывает голову Мирона руками и что-то быстро говорит. Мне не разобрать.
Вокруг всё приходит в движение. Люди перешёптываются, расходятся.
Возбуждённые и напряжённые. Рассаживаются по машинам и один за другим выключают фары.
Я вижу Еву, она не отходит от своего парня, а на её лице поблескивают дорожки слёз. Она не переставая что-то говорит, видимо пытается прекратить это безумие. Змей останавливается около джипа и раздражённо встряхивает головой. Хватает её за руку и, открыв дверь, предлагает сесть. Девчонка бросает трусливый взгляд в сторону Мирона и, вжав голову в плечи, залезает внутрь машины.
Мирон наконец отталкивает от себя Сашу и выступает вперёд.
— Такого уговора не было. Какого чёрта она там делает?
— Если умирать, так в приятной компании, — скалится Змей, а потом находит глазами меня. — Найди себе компанию, Гейден. Не будь трусом.
Сердце грохочет, оглушая. Обхватываю себя руками и смотрю на Мирона. Он оборачивается и презрительно кривит губы.
— Только не её.
— А мне кажется, отличный вариант, — давит голосом Илья.
— Я поеду за него, — встревает Соколов. — И Лина со мной.
— Что? — вскрикиваю я. — Ни за что.
— Ещё лучше вариант, всегда мечтал о «майбахе». Думай, Гейден. Решайся, — произносит Змей и занимает своё место за рулем.
На пустыре остаёмся только мы втроём.
Саша что-то доказывает, кричит, размахивая руками перед лицом Мирона. У меня вакуум в ушах. Шум ветра стихает, холод не ощущается. Время словно останавливается. Мы смотрим с Мироном друг на друга, пока моё сердце в очередной раз за сутки готово разлететься на миллион осколков.
Мир стискивает челюсти и сжимает кулаки.
Громко чертыхается и велит Соколову заткнуться. Даже на расстоянии я вижу, как тяжело вздымается и опадает его грудь. Как раздуваются ноздри и ветер треплет длинные чёрные пряди, откидывая их с его заострённого лица.
— Лина, в машину, — командует Мирон.
— Я с ним не поеду.
— Поедешь со мной.
23
Мне кажется, я сплю и всё происходящее — страшный сон. Ужасный. Оживший наяву кошмар.
Всё очень реально. Ледяной ветер, пробирающий до костей.
