Тебя такое вставляет? Хочешь быть его очередной?
— Я — нет. А ты?
— На что ты намекаешь? — визгливо взвивается Саша. Кажется, ещё чуть-чуть, и вцепится в волосы уже мне.
— Ты ведь не меня ревнуешь, да?
Догадки одна за другой всплывают во взбудораженном мозгу. Я только успеваю выстраивать логическую цепочку. И, наконец, многое становится на свои места. Пробелы заполняются недостающими деталями, и вот у меня перед глазами уже полная картина происходящего.
На сцене спектакля теперь три главных действующих лица.
Соколов. Мирон. Я.
— Ты тоже в него влюблён. В Мирона…
— Заткнись!
— … вот поэтому и бесишься, пьёшь и используешь меня как ширму перед своими предками! Потому что не можешь принять себя и свою ориентацию! — на секунду я заливаюсь громким истеричным смехом. — Боже, какая я идиотка!
— Замолчи, Ангелина! — орёт Саша и, схватив меня за плечи, с силой встряхивает.
От неожиданности у меня клацают зубы и дёргается назад голова.
Я пытаюсь вывернуться из хватки, но Соколов до боли впивается пальцами в мою шею. Пугаюсь, что он станет меня душить или захочет расправиться как-то иначе. Подумает, я его высмеяла. Потешилась над его чувствами, ещё и переспала с его любимым. Хотя всё совсем не так.
Причина моего истеричного смеха — моя глупость, наивность и неимоверное везение… из всех парней в универе я выбрала на роль своего парня самого неподходящего. Да и с Гейденом я не спала и не уверена уже, что буду.
Всё слишком быстро меняется. Сегодня мой мир несколько раз за вечер перевернулся. А теперь вообще завис вверх тормашками.
Саша притягивает меня к себе и, уткнувшись в мою шею, шумно дышит. Замираю, застигнутая врасплох.
Держит, как может показаться со стороны, нежно, словно мы целуемся, а на самом деле впивается в мои плечи с такой силой, что грозит оставить после себя синяки.
— Что ты…
Недалеко раздаётся смех. И из темноты одна за другой начинают возникать знакомые фигуры.
Узнаю пьяные голоса Марики, Вики, Стаса и других. Они нетвёрдой походкой направляются всё ближе, шумно выкрикивая шутки, как можно громче обозначая своё присутствие.
— Я заплачу, — произносит Соколов прямо мне на ухо.
— Что… — не понимаю.
Нас замечают. Вика останавливается недалеко и, пошатываясь, тычет пальцем в нашу сторону. Смех звучит громче. Кто-то кричит, чтобы мы заканчивали обжиматься и выходили.
Саша, напротив, прижимается теснее.
