- Если кого-то пугают котлетки… м-м-м… слегка зажаренные, то он смело может идти на улицу к гулям, прикормить их семечками и приготовить себе отличный гуляш, - не осталась в долгу мама. – Знаешь ли, как в строчке Леонида Филатова – «Голуб ежели в подливе, то не хуже глухаря…»
Меня начало трясти, ибо кашлять надоело.
- Не надо убивать птиц, Гринпис нам этого не простит, - это уже отец выдавал, бегая по столовой, прикрываясь моей спиной от разгневанной жены.
- Все, – остановившись, отбросив челку со лба и успокоив дыхание, проговорила мама.
- Вы меня не любите, я вас бросаю. Ухожу в монастырь. В мужской.
С ужасом посмотрев на нее, папа выдал фразу, после которой я уже был на полу:
- Милая, не надо, монахи мирные люди и не заслужили этого. Они не переживут атаку твоих угольных котлет!
Погоня началась по новому кругу. Я был благодарен им за это шоу, ведь они всегда так дурачились, лишь бы поднять мне настроение. Спасибо им, за то, что они у меня такие оригинальные.
Спасибо им за то, что они принимают меня как есть и таким, какой есть.
Чем все окончилось, я не видел, отец под градом ударов полотенцем, выполз из кухни в сторону гостиной. Вскоре, конечно же, они вернулись, папа тщетно пытался скрыть укус на шее, потирая её. Мама выглядела довольная, как победитель, одержавший победу в неравной битве.
- Так о чем ты хотел поговорить? – вновь задал вопрос отец, когда мы все угомонились и вновь расселись на стулья.
- Я тут подумал… вам не надо больше заводить детей, они не выдержат такого цирка и умрут со смеху, - весело произнес я.
- Ай, да нам тебя вполне хватает, - отмахнулась полотенцем мама, которым до этого успешно гоняла отца.
Набрав в грудь побольше воздуха, я решительно выпалил на одном дыхании.
- Ладно, а теперь серьезно. Помните, я как-то рассказывал вам про письмо из банка спермы? Я решил, что найду суррогатную мать и стану полноправным и единственным отцом для ребенка Евгения.
Надеюсь, что вы не против, в противном случае… короче, я все решил.
- Эм… - родители ошарашенно переглянулись. – От таких новостей мы скоро сами станем писать в пеленки и пускать слюни, - взволнованно отозвался папа. – Тебе не рано? Погуляй хотя бы до тридцати.
- Пап, я серьезно, - нахмурил я брови.
- Я тоже, - безэмоционально пояснил отец.
