– «Подснежники», похоронные бригады, что собирают трупы по весне, потому так и называются.
Он отопнул череп от дерева, будто это был простой камень.
Позади послышались утробные звуки, я обернулся, Пашка оперевшись о ствол дерева, выплёвывал остатки скудного завтрака, мучительно схватившись за живот.
– Отойди, не смотри, – набрав пригоршню снега, помог ему умыться и прийти в себя.
Побледневший паренёк ушёл в другую сторону, собирать оставшиеся ветки. Мой собеседник проводил его задумчивым взглядом:
– Всё не могу понять, за что сюда ссылают детей, – потёр он острый подбородок, – извините, не представился, Василий, – протянул мне руку.
– Егор, – пожал я его узкую ладонь, – сдаётся мне вы ненамного старше Пашки, – смотрел я на щёки, едва покрытые щетиной.
– Восемнадцать, – ответил Вася, – студент. Был…
– И за что? – принялся я за работу.
– Обвинили в распространении контрреволюционных листовок. Пришли в пять утра, мать перепугали, обыск учинили, только ничего не нашли. Потом тюрьма.
Год меня таскали на допросы, били. Но всё равно им ничего не подписал, – выпятил он тощую грудь.
И это было подвигом, я понимал, мало ли людей оговаривали себя под пытками. Сотни. А этот хлипкий мальчишка устоял.
– И много таких тут? – кивнул я в сторону черепа.
– Много, – нахмурился Вася, – не выдерживают люди, мрут как мухи. От голода, от цинги, да от всякого-разного… И ещё раз спасибо, что помогли… Мне… мне тяжело таскать брёвна. Спину сорвал в забое. Меня потому и отправили сюда, на лёгкую работу.
Перевели в «доходяги».
– Что здесь добывают? – Спросил я, стараясь не сбить дыхание.
– Золото. Там в ущелье, – махнул он рукой, – шахты. И вас туда отправят завтра. Всех отправляют.
Лёгкая работа… К обеду у меня уже руки не держали топор, а ноги подрагивали от усталости. Пот ручьём катился по спине, не от того, что было жарко, ветер ни на секунду не утихал, сдувая остатки тепла из-под тулупа. Что же творится там, в шахтах?
Ближе к вечеру часовые развели костёр, собрались вокруг него кружком, поглядывая за нами.
Не знаю, сколько деревьев мы уже срубили. Только бригадир ворчал, что не укладываемся в план.
– Работать будем, пока норму не выполним, – сварливо сказал он, обходя группки зеков.
Делать нечего, мы двинулись дальше в лес. Рядом со мной Пашка и Вася. За деревьями мелькнули какие-то тени, послышался разговор на повышенных тонах. Я подошёл ближе, стараясь не шуметь.
– Сымай тулуп, – голос одного из «блатных».
