Дальний Восток… Сколько же туда добираться? И как? Опять пешком погонят? Это же с месяц пути, если не больше. Или всё-таки на поезде?
И опять из головы не выходило то, что история здесь странно «спрессована». Для коллективизации ещё рано, а поди ж ты, уже в колхозы людей загоняют. Или просто всё сдвинулось по времени? И не разобрать. Лагеря тоже, позже их строили. А вот они, уже стоят…
Думать дальше не было сил, клонило в сон. Оставив все домыслы на день завтрашний, поплотнее завернулся в тулуп и уснул.
Разбудил меня скрип двери, в проёме показался конвойный.
– Подымайсь! Племя кулачье, – гаркнул он, – ишь, разлеглись, что те баре.
«Баре» кое-как вставали, растирая окоченевшие за ночь руки и ноги, кто-то не поднялся вовсе. Люди переступали через тела, хмурились, но не останавливались. Сколько-то их ещё будет…
И опять колонна обозов. Спецпереселены останутся тут, чуть далее по Оби. Сегодня у нас там и ночёвка будет. Так шептались промеж собой солдаты.
От меня не ускользнуло волнение в рядах раскулаченных.
Понятно, им тут жить теперь. Перешёптывался народ, как оно там будет.
– Можа хоть избёнки какие есть? – услышал я разговор мужиков, что шли скованные одной цепью. – Не оставят же зимой на улице.
– Придём, узнаем, – меланхолично ответили ему, – чего гадать?
– А ну как в сараюшках поселят? – разволновался их сосед. – И как быть? У меня дети.
– Тут у всех дети, – донеслось в ответ.
Новость перелетала из конца в конец колонны, мусолилась до обеда, пока конвоиры не приказали нам остановиться.
Обоз шёл по-над рекой второй день. Обь разлилась здесь широко, скованная льдами, блистала на солнце. Берег был покрыт густым лесом, колонна двигалась по узкой дороге, где нам едва хватало места, приходилось иной раз пробираться по сугробам, тратя на это последние силы.
– Это что же, – разволновались люди, когда колонну остановили, – и где здесь жить?
– Избы сами поставите, – ответил ехавший с нами офицер, – у нас приказ. Селиться тут.
Вояки уже разжигали костры, споро подвешивая над ними походные котелки.
Как ни крути, кормить народ надо.
А переселенцы хмуро разглядывали лесной массив, что высился впереди и позади нас. Было бы лето, можно и землянку вырыть, потом и избу справить. Тем, у кого инструменты с собой имелись… А сейчас? Завтра мы отправимся дальше, они же останутся наедине с суровой тайгой, которая не пожалеет никого.
– Вы что же, ироды, творите? – к солдатам двинулся огромный мужик, потянув за собой тех, с кем шёл в одной связке.
