Старик сориентировался быстро, сказывался опыт прожитых лет. Он вынес мне самый тёплый тулуп, новые валенки. Спохватилась и Даша, подала толстые носки, стёганые ватные штаны. В узелок собрала несколько пар белья.
– Не положено, – заметив старания жены, сказал командир.
– Как же так? – растерялась она.
Один из солдат выхватил узелок из рук, тут же распотрошив.
– Егор Бугаев отправляется с нами, – сухо ответил командир, – его будут судить.
– Но ведь вы ничего не нашли, – растерянно заметила Даша, – разве так можно, ни за что человека судить?
На неё не обратили внимания.
Командир поднялся.
– Заканчивайте тут, – бросил он солдатам и вышел.
Я подошёл к жене:
– Не переживай, – вытирал с её щёк слёзы, – обещаю, я вернусь.
Дети, робко обойдя снующих по дому солдат, прильнули ко мне.
– Куда тебя, папка? – задрал голову Стёпка.
– Кабы я знал. Теперь вы тут на хозяйстве остаётесь, помогайте матери и деду.
Один из солдат грубо толкнул меня в спину:
– Пшёл!
В последний раз обняв жену и отца, я направился к выходу.
Спорить со служивыми себе дороже, хоть и хотелось «засветить» по их наглым рожам. За воротами послышался какой-то шум.
– Вовремя, – поднялся с лавки командир, – за мной, – обернулся он ко мне, – и без глупостей.
За воротами стояла большая подвода в окружении солдат. Позади за ней плелись люди: мужчины и женщины с детьми. Телеги были гружёные их скарбом. По спине пробежал холодок. А ну как всю мою семью в ссылку отправят?
Я пристроился в конце колонны, под присмотром одноглазого солдата с безобразным шрамом на лице.
Вояки, покончив с обыском, вышли на улицу.
– Трогай! – гаркнул командир и колонна двинулась вперёд.
Из домов высыпали соседи, выбежала Даша в одном платье. Лицо её было мокрым от слёз. В последний раз обернувшись, махнул ей на прощание рукой, за что тут же получил болезненный тычок в спину прикладом.
– Иди себе, контра, – процедил безглазый, – не то пристрелю на месте."
"Никто из сельчан не решился подойти к нам, в глазах людей читался ужас, прийти могли за каждым.
И никто не застрахован от доносов.
Глава 14
Дорога стелилась перед нами грязным полотном, свинцовые тучи стали будто ещё ниже. Словно само небо хмурилось, глядя на несчастных, обездоленных людей, лишившихся в одночасье и крова, и свободы.
Я незаметно рассматривал тех, кто шёл рядом. Видно, согнали народ издалека, все замученные, оголодавшие, со впалыми щеками, и потухшим взглядом.
