Отыскав Петра, хмурого, неразговорчивого мужика с усами, как у Будённого, передал ему записку. Тот пробежал глазами по листку и махнул рукой:
– Айда, у меня сегодня заночуешь. Завтра в твою сторону идёт товарняк, договорюсь, тебя довезут.
– Спасибо, – кивнул я ему, но Пётр только пожал плечами и потопал в небольшую сторожку.
Спать мне пришлось на полу, но и это радовало после лесного холода. В небольшой «буржуйке» горел огонь, Пётр изредка подкидывал туда по парочке поленьев. Он ни о чём меня не спрашивал, видать не впервой к нему обращались с подобными просьбами, или же не лез с расспросами, решив, что много знать иногда себе дороже.
На следующий день, ближе к обеду вдали показался дымок паровоза, состав двигался медленно. Точно огромная гусеница, поезд лениво приблизился к вокзалу, потихоньку притормаживая.
Пётр махнул машинисту и тот выбрался из вагона, спрыгнул на землю, на ходу прикуривая папироску. Смотритель что-то объяснил ему, указывая на меня. Машинист, сдвинул шапку набекрень и махнул мне рукой:
– Как зовут тебя, путешественник? – спросил он, подавая мне широкую ладонь.
– Артём, – представился я по новым документам.
– А я Павел. Вот как, Артём, «мягких» вагонов у меня нема, но есть один пустой. Поедешь?
– Конечно. Привередничать не буду, – улыбнулся я.
– Тогда добро пожаловать, – он подошёл к третьему вагону, – забирайсь.
Стоило мне оказаться внутри, дверь с лязгом закрылась, и я остался в темноте. Спустя полчаса или около того поезд тронулся, колёса отбивали свой ритм по рельсам.
Прикорнув возле стены, смежил веки. Казалось, совсем недавно ехал в таком же вагоне в лагерь. Вспомнил, как умирали вокруг меня люди, как по стенам стекали капли конденсата. Духоту, холод и голод.
Теперь же я возвращаюсь домой, к родным. Интересно, как у них дела? Как живут мальчишки: Самир и Равиль? Хорошо ли переносит беременность Даша? Многому ли научился Стёпка со своим даром?
Скоро, уже скоро я обниму вас всех. Убаюканный грёзами о доме, я спал и во сне видел всех родных. Степной край.
Нашу деревеньку рядом с величественным лесом. Пашни, которые возделывал своими руками. И запах хлеба чудился мне. Того, который пекла жена.
Глава 41
Как всякое путешествие, моё тоже подошло к концу. Всё время в поездке я грезил с открытыми глазами о родном доме. Павел на остановках выпускал меня справить нужду, размяться и подкрепиться, а большего мне было и не надо.
С каждым километром я оказывался ближе к дому, с каждым километром в крови бурлило нетерпение.
